даже не пытаются лезть к Тенишеву. Они, вместе с американцами и японцами, прочно заняли место аутсайдеров. Французы, на удивление, оказались в состоянии построить свои аппараты, причём работы ведут сразу три независимых фирмы и каждая из них добилась успеха. Сейчас у них есть три различных по конструкции аэроплана. Каждый из них имеет, конечно, свои недостатки, но при этом и свои достоинства. Они проанализировали первый аппарат Тенишева и в какой-то мере сумели его превзойти. Правда, до нового аэроплана им так же далеко, как и всем остальным.

— А Германия? — спокойно поинтересовался крепкий мужчина с худощавым лицом и холодными светлыми глазами.

— Германия развивает свою программу аэропланов, но, несмотря на все старания, единственный аппарат, который они построили, уступает первому русскому аэроплану примерно так же, как телега Кюньо[2] уступает современному «Бугатти». Они пытались пролезть к Тенишеву, но знатно сели в лужу в Алуште, потеряв при этом своего весьма опытного агента. Питер, вы ведь помните господина Винкельхока?

— Да, я как-то встречался с ним. Достойный противник, — кивнул Питер Олдридж. — Хотелось бы позже, если существует такая возможность, ознакомиться с подробностями.

— Позже, позже, — кивнул хозяин. — Так вот: провалившись в первый раз, они удачно воспользовались одним молодым человеком, неким графом Езерским. Этот альфонс и охотник за приданым сумел обаять дочку Тенишева и начал поставлять немцам некие сведения. Деталей мы, к сожалению, не знаем, но глава немецкой разведки недавно получил очередной рыцарский крест.

— Получается, колбасники нас обскакали? — спросил Оливер Келли.

— Получается, так, — согласился сэр Персиваль. — Но это, думается мне, ненадолго. Князь Тенишев послал в Германию своих людей для сбора информации по Езерскому. Мы им в этом собираемся незаметно помочь. Так что Тенишев ни за что не допустит брака дочки с галицийским проходимцем, а Германия в ближайшее время потеряет ценный источник сведений.

— Получается, пришло время нам сделать свой ход, — заявил полноватый мужчина с роскошными рыжими бакенбардами.

— Именно так, Том, именно так, — подтвердил сэр Персиваль. — Нам нужны чертежи новых русских аэропланов, без сомнения. Но ещё больше нам нужен их специалист. Вы должны были слышать эту фамилию: некто Веретенников. Его требуется вывезти в Британию, и это — наша главная задача.

— Думаете, он согласится на нас работать? — скептически заметил рыжий Том.

— Мы постараемся быть убедительными, — хмыкнул на это сэр Персиваль. — С одной стороны предложим ему достаточно комфортные условия, подвесим перед носом пару морковок: дворянство, титул и прочее. Он мещанин, подобные ему падки на всю эту мишуру. С другой стороны раструбим во всех газетах о том, что русский инженер, которого князь Тенишев держал взаперти, сбежал от него к нам на острова за свободой, профессиональным ростом и счастьем. Подберём ему симпатичную девочку, проследим, чтобы сразу забеременела. В общем, привяжем, как следует. У него просто не останется другого выхода.

— А если он всё-таки не согласится? — не унимался рыжий.

— Не захочет по-хорошему, заставим по-плохому. Но даже если никакие средства убеждения не помогут, эта операция отбросит русских назад и позволит нам выйти на лидирующие позиции в гонке аэропланов.

[1] Каплун — кастрированный петух

[2] Паровая телега Кюньо — первая в мире самодвижущаяся повозка с паровым двигателем

Глава 1

Андрей стоял посреди лётного поля, широко расставив ноги и запрокинув голову. Шляпу, чтобы не свалилась, приходилось придерживать рукой. А в небе над ним с едва слышным свистом кувыркался маленький двукрылый самолётик. Кабы не эти кренделя, звука не было бы вовсе, как у того же «Ориона».

Веретенников глядел и ему самому, создавшему и «Орион», и выполняющий нынче испытательный полёт «Сатурн», не верилось: прошло едва ли полгода, а техника сделала такой невероятный скачок.

После первой демонстрации «Ориона» по всему миру начался ажиотаж. Сотни, а то и тысячи людей принялись строить самолёты и пытаться на них летать. Иные энтузиасты, не имея возможности создать летательный аппарат в одиночку, сбивались в группы. Некоторые даже добивались успехов. Места во всех трёх пилотских школах, созданных Тенишевым, были расписаны на год вперёд. Число заказов на все модификации «Ориона» было таково, что два цеха, в Тамбове и в Алуште, работали в три смены, чтобы удовлетворить спрос.

Из массы восторженных дилетантов постепенно выделялись серьезные, грамотные люди, способные сделать что-то действительно выдающееся. За ними зорко следили конкурирующие фирмы, и самым удачливым и талантливым тут же делались по-королевски щедрые предложения. Тенишев тоже следил за этим первичным бульоном, но предложений никому не делал. Многие из самодеятельных конструкторов рассчитывали именно на него, и такое странное поведение пионера авиации соискателей удивляло и обижало.

Однажды Веретенников его спросил об этом. Прежде, чем ответить, князь внимательно, оценивающе, поглядел на Андрея.

— Скажите, Андрей Егорович, — начал Тенишев, — многие инженеры смогут с нуля спроектировать и построить принципиально новый аппарат? Не отвечайте, это риторический вопрос. Вы смотрели поделки энтузиастов? За редчайшим исключением это клоны вашего «Ориона». Да, именно вашего. Я говорил с Варей, и она призналась, что львиная доля идей и конструкторских решений в этом проекте принадлежит вам. То есть, конструктор у меня уже есть. Возможно, понадобится ещё, когда мы дорастём до того, чтобы делить разработку новых самолётов по направлениям. Вот, например, вы закончите «Сатурн», он уйдёт в серийное производство. И в ходе эксплуатации непременно будут выявляться десятки и сотни мелких недочётов. Их надо будет исправлять, вносить в конструкцию изменения, создавать модификации самолёта для различных целей. И с этим вполне справится небольшая группа молодых конструкторов. Вылизывая «Сатурн», ребята наберутся опыта, вырастут как инженеры, и через несколько лет придут к вам с предложением нового, уникального проекта.

— Они уже приходят, Владимир Анатольевич, — усмехнулся Андрей. — Но пока их фантазии хватает, как вы говорили, на вариации. Пусть уже не «Ориона», а «Сатурна», но не более.

— Они вырастут, Андрей Егорович, дайте только время. Не все, конечно. Кто-то так и не сможет шагнуть на новую ступень. Или ограничится специализацией по какому-нибудь узлу, и в этом узком сегменте станет лучшим в мире. Но здесь и сейчас есть вы. И есть Варвара, которая, фактически, снимает с вас большую часть рутины. Поэтому из тех людей, кто сейчас пытается изобразить более-менее удачные вариации на тему «Ориона», я возьму только таких, которые сумеют меня удивить. А у прочих я готов разве что покупать патенты на