представить вас друг другу: граф Алекс Езерский, Андрей Егорович Веретенников, главный инженер фирмы «КиТ-Авиа».

Мужчины синхронно кивнули друг другу.

— Я обещала Алексу полёт. Здесь ведь имеется свободный аппарат, Вера Николаевна?

— Имеется, Варвара Владимировна.

— Тогда распорядитесь, пожалуйста, чтобы его подготовили к полёту.

Верочка махнула технику, подзывая его к себе, а Варя тем временем продолжала:

— И ещё… — она раскрыла ридикюль и вынула из него узкий конверт с гербом Тенишевых, — отец просил меня передать тебе вот это. Через две недели в загородном имении состоится традиционный осенний бал. Ты приглашен. И выучи, пожалуйста, хотя бы пару танцев помимо вальса.

— Отлично! — тут же встряла Верочка Соловьёва. — Тогда вальсы — за мной!

И усвистала сперва навстречу технику, а после — к истомившемуся, извертевшемуся в кабине ученику.

— Что ж, — не стал рассусоливать Веретенников, — в таком случае и мне пора. Две недели не очень большой срок для обучения танцам.

Он ритуально кивнул Алексу:

— Ваше сиятельство…

Повторил то же самое для Варвары:

— Ваше сиятельство…

И удалился.

По лицу Вари скользнула досадливая гримаска, тут же сменившаяся дежурной улыбкой.

— Идём, Алекс, переодеваться, — позвала она своего спутника. — К тому времени нам как раз выкатят самолёт, и я исполню, наконец, твою мечту.

* * *

Пожилой мужчина с худым желтоватым лицом протянул руки к огню, спасаясь от осенней промозглой сырости.

— Вы замёрзли? — осведомился хозяин особняка. — Неудивительно. Погода нынче на редкость мерзкая. Вот, возьмите. Согревать тело нужно одновременно и снаружи, и изнутри.

Гость принял широкую чашу с горячим ромовым пуншем, поблагодарил и задал, наконец, тот вопрос, ради которого вышел сегодня из дома:

— Ну что там наш юный граф?

В ожидании ответа он пригубил пунш. Прижмурился от удовольствия, отчего стал похож на старую облезлую гончую, и отхлебнул ещё.

Пока всё по плану, — усмехнулся хозяин особняка. — Успешно кадрит княжну, проматывая при этом наши денежки.

— Это лирика, — отмахнулся пожилой мужчина. — А что по главной теме?

— Вы недооцениваете потенциала игры в долгую, дорогой Вольфганг.

Хозяин особняка наполнил пуншем свою чашу и присел к камину рядом с гостем. Отпил, подождал, пока тепло разойдется по телу, и продолжил:

— Агент влияния и шпион в самом центре тенишевской империи — это будет грандиозный успех, который даст нам возможность играть на равных с этим чересчур ушлым русским князем. А мелкие диверсии — это ерунда. Тенишева они лишь немного затормозят и очень сильно разозлят. Он начнёт копать, и обязательно вытащит на свет все скелетики из шкафчика нашего жениха. Это будет концом карьеры графёныша и в качестве жиголо, и в качестве шпиона. Остаток своих дней он проведёт в Сибири за уборкой снега. Эх, как жаль, что Винкельхок оплошал!

— Винкельхока действительно жаль, — согласился названный Вольфгангом. — Он мог принести Рейху немалую пользу, но, видимо, окончательно потерял хватку. Надо же — какой-то сумасшедший русский в один момент разрушил весь хитроумный план и привёл нашего старину Зигги[1] прямо в руки жандармов. Да ещё вместе со всеми агентами, которые окончательно похоронили неплохое начинание. Но наверху требуют результатов! Второго провала подряд нам не простят.

— Начальство всегда нетерпеливо. Ему требуется выслужиться перед…

Хозяин особняка многозначительно ткнул пальцем вверх.

— Им наплевать на перспективы, им дороже сиюминутный успех. Но мы можем кое-чем порадовать этих скудоумных торопыг. Езерский смог попасть на территорию Тенишевых. Пока — только на лётное поле. Княжна прокатила его на «Орионе». И во время полёта он разглядел за соседним забором нечто весьма интересное. Вот посмотрите эскиз. Конечно, это вид сверху, с большого расстояния, и многих деталей не различить. Но некоторые интересные моменты вытащить можно.

Вольфганг принял бумагу, развернул, вгляделся.

— Эта конструкция намного совершенней пресловутого «Ориона», — заключил он несколько минут спустя, — хотя он и неплох для первенца. Вспомните две «Молнии» Тенишева на императорских гонках двадцать лет назад. Первая была хороша. Но вторая являла собой просто совершенство — для того времени, конечно. Думаю, так же и здесь. Только сейчас Тенишев поступает как опытный коммерсант: сперва хорошенько заработает на «Орионе», а уже потом покажет миру вот эту игрушку.

Он потряс листком и вернул его владельцу.

— Это неплохо, да. На первое время сгодится. Но дорогой мой Генрих, нам нужен какой-то задел, чтобы с некоторой периодичностью выдавать начальству информацию просто ради того, чтобы эти твердолобые idioten не мешали нам работать.

— Думаю, Вольфганг, такая возможность у нас будет. Графа познакомили с неким господином… — хозяин особняка сверился с записями в блокноте, — Veretennikoff, да.

С трудом выговорив имя, он с чувством буркнул в сторону:

— Черт бы побрал эти русские фамилии!

— Согласен с вами, Генрих. Но что ценного в этом Vere… в этом новом приятеле нашего агента?

— Он — как раз тот человек, который придумал Тенишеву «Орион». Наверняка, авторство нового аппарата так же принадлежит ему. Надо дать Езерскому приказ поближе познакомиться с этим господином и установить с ним дружеские или, хотя бы, приятельские отношения. И тогда, смею надеяться, информация будет поступать к нам более регулярно и в большем количестве.

[1] Уменьшительное от Зигмунд

Глава 2

— Доброе утро, господа инженеры. Расскажите мне, что вы успели надумать, — потребовал Веретенников, разматывая кашне.

Пальто и шляпа уже висели на вешалке в углу кабинета.

— Немного, — за всех ответил Сорокин. — Сегодня с утра едва не подрались, но так ничего и не придумали. Все силы, могущие влиять на самолёт перебрали, но не сумели найти ничего такого, чтобы на одну сторону влияло, а на другую — нет,.

Андрей справился с кашне, повесил его рядом со шляпой и присел за свой стол. Помощники подтянулись поближе, заняв места вокруг.

— Сразу видно, что вы не пилоты, — поддел начальник подчинённых, — иначе бы понимали эти вещи на уровне ощущений. Испытатель смог компенсировать крен элеронами. Элероны же, если кто-то из вас позабыл, вращают аппарат вокруг продольной оси. Стало быть, причина крена — силы, действующие относительно этой самой оси. Если геометрия планера не нарушена… А она ведь не нарушена, да?

Андрей последовательно взглянул на Сорокина и Плетёнкина.

— Все в порядке, — вразнобой, но предельно уверенно сообщили парни.

— Так вот, — продолжил Андрей. — Раз геометрия в порядке,