то имеется лишь один агрегат, способный создавать вращательный момент достаточной величины.

— Воздушный винт! — выпалил Таранов.

— Именно. Воздушный винт вместе с роторным паровиком. Посчитайте-ка мне величину реактивного момента, создаваемого вращающимися частями двигателя.

Инженеры кинулись в соседнюю комнату. Зашуршали бумагами, зацарапали карандашами, затрещали арифмометрами.

— Есть, готово!

Сорокин, кто бы сомневался! Но все прочие отстали ненадолго. Прибежали в кабинет каждый со своим листком.

— Результаты сходятся? — уточнил Веретенников.

— До второго знака, — доложил Непейвода.

Андрей обвел взглядом четвёрку.

— Теперь нужно придумать, что с этим делать.

— А если причина в чём-то другом? — вдруг подал голос Плетёнкин. — Мы напридумываем всякого, а окажется, что впустую.

Главный конструктор внимательно поглядел на скептика. Тот несколько съёжился под пристальным взглядом начальства, но от слов своих не отказался.

— Одевайтесь! — скомандовал Веретенников. — Идём на лётное поле. Проверить тезис проще простого.

Просто — не значит быстро. Нужно собраться, одеться, дойти, объяснить задачу Авдееву, дождаться, когда техники выкатят из ангара «Сатурн», пока приготовят его к полёту, пока пилот осмотрит самолёт лично…

Вот испытатель, уже одетый для полёта залезает в кабину, вот техники убирают из-под колёс шасси колодки, вот самолёт пробегает по полосе и взмывает вверх. Осталось только дождаться возвращения пилота и отчета о результатах.

Инженеры — вроде бы взрослые люди, все отучились в университетах, но словно дети следят за полётом. Задирают головы так, что шапки чуть не валятся, но при этом ещё успевают спорить, не отрывая глаз о маленького самолётика в небе.

Андрей, чтобы не мешать, сделал несколько шагов назад. А ведь еще недавно и он бы стоял вот так же, и спорил бы до хрипоты. Но передряга, через которую ему довелось пройти по дороге из Алушты в Тамбов, словно прибавила возраста. Смерть несколько раз просвистела рядом. Пулями, пробившими крылья, облаком раскалённого пара, едва не спалившим нутро. И самому стрелять пришлось, и убивать — ничего не поделаешь, так сложилось.

После этой стычки Андрей по-иному осмыслил слова Тенишева об оружии. Взял несколько уроков, записался в стрелковый клуб и выделил время для регулярных тренировок. Теперь в скрытой подмышкой мягкой кобуре у него всегда лежал небольшой пистолет, «Браунинг М1906». Еще один — в перчаточном отделении «Молнии», но не открыто, а в хитром тайничке. Если знать секрет, достать можно за пару секунд.

Тенишев подошел сзади неслышно. Спросил:

— Какие-то проблемы?

— Есть небольшие, Владимир Анатольевич. Ничего смертельного, но молодёжь не желает верить мне на слово, хочет непременно убедиться в моём вердикте на практике. Слышите, как спорят? А всего-то надо подождать четверть часа, а потом выслушать испытателя.

Князь негромко рассмеялся:

— Пусть спорят. Из таких спорщиков как раз и выходят самые лучшие главные конструкторы. Но смотрите: кажется, полёт идёт к завершению. Давайте посмотрим, чем всё закончится, и я вас заберу по весьма важному делу.

Авдеев приземлился, по своей привычке прокатился по полосе к стартовой линии, и лишь тогда выключил двигатель. Спрыгнул на тщательно утрамбованную землю и почти бегом направился к начальству.

— Добрый день, ваше сиятельство! — произнёс он.

Тут и зрители увидали князя. Забубнили наперебой:

— Добрдень, вашсиясь!

— Здравствуйте, молодые люди, — ответил Тенишев сразу всем. — Что скажете, Сергей Прокопьевич?

Авдеев подтянулся еще сильнее, хотя и без того стоял по стойке «смирно». Доложил:

— При выключении двигателя во время полёта крен пропадает. При запуске вновь возникает.

— Спасибо, Сергей Прокопьевич, — кивнул ему Веретенников.

И, оборотясь к помощникам, добавил:

— Все слышали?

Те вновь забубнили, на этот раз смущенно и невнятно:

— Мы… быр-быр-быр… надо было убедиться…

— Убедились?

— Так точно!

Четвёрка гаркнула так, что самый строгий фельдфебель бы не придрался.

— Замечательно. Я сейчас уеду, а завтра с самого утра будем разбирать варианты компенсации реактивного момента. Так что идите, изобретайте.

Четверо инженеров замерли в недоумении и замешательстве. Неизвестно, сколько бы они так простояли, если бы не вмешался Тенишев:

— Господа, вам дано задание. Извольте выполнять.

И размеренным шагом направился к выходу. Андрей двинулся за ним. Четверо вчерашних студентов, почесав затылки под шляпами и кепи, поплелись на рабочие места. А лётчик-испытатель Сергей Прокопьевич Авдеев, топтался на месте и всё бормотал себе под нос:

— Надо же! Сиятельство, а по имени-отчеству величал. Одно слово — князь!

* * *

У ворот пассажиров ждала княжеская разъездная «Эмилия». Разумеется, в гараже имелся и лимузин. Только Владимир Анатольевич лимузины не жаловал, и пользовался обычно именно «Эмилией». Сплетники утверждали, что с этой машиной у него связаны некие амурные воспоминания, от того и держит её, не сменяет на что-нибудь более современного вида.

Андрей не знал, так это или нет, но в Тамбове эта «Эмилия», кажется, осталась единственной и являлась своеобразной визитной карточкой князя. Разумеется, это была далеко не та «Эмилия», что, согласно городским легендам, была сотворена за полдня из имеющихся в наличии запчастей. Якобы, князь, тогда ещё не князь и не Тенишев, а простой гонщик Стриженов, собирался ехать к в гости к даме. Но мотоцикл, тот самый «Железный конь», на котором и Веретенникову довелось прокатиться, оказался совершенно не приспособлен для зимних поездок. Вот тогда Стриженов и проявил чудеса изобретательности. Сейчас на «Эмилиях» разъезжали разве что любители ретромобилей. Ещё, конечно, князь, но тамбовские обыватели простили бы ему и не такое чудачество.

Внутри мобиль вовсе не походил на престарелый рыдван. Оборудованный по последнему слову дизайна салон был комфортен, даже роскошен. Пожалуй, не каждый лимузин мог похвастать такой начинкой, как тенишевская «Эмилия».

Поездка прошла в молчании. Мобиль остановился у крыльца лучшей тамбовской гостиницы. Князь тут же без разговоров направился ко входу. Андрею ничего не оставалось, как следовать за ним.

Швейцар с низким поклоном открыл перед ними дверь. Молодая женщина за стойкой регистрации тоже поклонилась. И все, кто встречались по пути, от мальчишки-посыльного до управляющего, непременно здоровались и кланялись. Андрей знал, что князя в Тамбове едва ли не боготворят, но с такой наглядной демонстрацией прежде не сталкивался.

Тенишев, не спрашивая пути, уверенно поднялся на четвёртый этаж и подошел к богато украшенной двустворчатой двери. Постучал и, дождавшись ответа, вошел, сделав Андрею знак следовать за ним. Навстречу им поднялся немолодой, даже, наверное, старый мужчина. Тяжелое лицо с крупными чертами отмечено было глубокими морщинами. Для маскировки не то лысины, не то седины, голова была гладко выбрита, отчего крупноватые уши казались оттопыренными. Несколько старомодная одежда