уметь покинуть гибнущий самолёт и спастись. Без этого курсант пилотское удостоверение не получит.

Князь сделал знак, и помощник принёс опутанный ремнями ранец.

— Это — новая модель парашюта, разработанная господином Котельниковым специально для пилотов. Его особенность в том, что при посадке в самолёт ранец парашюта укладывается на сиденье, а сам пилот садится на него сверху и уже после пристёгивается к сиденью ремнями.

Тенишев повернулся к главному инженеру:

— Андрей Егорович, нужно переделать кабину «Сатурна» для использования парашюта и внести аналогичные изменения в чертежи «Ориона». Пусть он будет именоваться с индексом. Скажем, «Орион-П», то есть, «парашютный». Возможно также, вам удастся создать некий комплект деталей, позволяющий самостоятельно переделать кабину «Ориона» для полётов с парашютом. Надеюсь, это займёт ваш коллектив на то время, пока пятисотсильный мотор ещё не готов.

* * *

На аэродроме лётной школы царило оживление. В пустом ангаре курсанты учились укладывать парашюты под руководством самого изобретателя. А тот, опираясь на массивную трость, хорошо поставленным голосом звучно декламировал:

— Парашют есть средство индивидуального спасения при поломках аппарата в воздухе. От того, насколько добросовестно вы следите за ним, от тщательности укладки купола и строп зависит, без преувеличения, ваша жизнь. Всегда укладывайте парашют лично, ибо доверяя эту операцию своему товарищу, вы тем самым вверяете ему и свою судьбу. Итак: первым делом необходимо…

Княжна, одетая в лётный комбинезон, училась вместе со всеми. Рядом с ней, морщась от необходимости делать что-то вместе с плебсом, занимался граф Езерский. К счастью, в ангаре было достаточно темно, чтобы скрыть эту эмоцию от наблюдателей. В другое время граф приказал бы уложить свой парашют слуге или кому-нибудь из младших сотрудников лётной школы, но сейчас этого сделать не мог. Да и была в словах Котельникова некая правда: свою жизнь нужно держать в своих руках.

Езерский и вовсе обошелся бы без этих прыжков, но приказ князя был однозначен. Пытаться уговорить или подкупить кого-то из работников лётной школы означало испортить свою репутацию раз и навсегда, потерять возможность ухаживать за княжной и, как следствие, потерять деньги, которыми его исправно снабжали немцы.

С улицы донёсся сигнал подъезжающего грузовика. Минуту спустя в ангар вошел одетый в лётное снаряжение Веретенников, необычно возбуждённый. Варя оторвалась от своего занятия и пригляделась: зрачки всё ещё несколько расширены. Значит, только что прыгнул.

— Здравствуй, Андрей, — шагнула она навстречу.

— Доброе утро, Варвара Владимировна, — кивнул инженер.

— Вижу, ты меня опередил, — улыбнулась княжна.

— Поверьте, непреднамеренно, — отзеркалил улыбку Веретенников. — Конструкторское бюро назначили на раннее утро. Мои гаврики все, как один, решили учиться летать. И начали, что, в принципе, логично, с парашютного прыжка.

Это собственническое «мои» Варю задело. Получается, её уже не рассматривают, как часть коллектива конструкторов! Она приготовилась сказать что-нибудь резкое, но тут в ангар ввалилась вся четвёрка.

— Андрей Егорович! — громче, чем стоило позвал Сорокин и тут же закономерно нарвался на замечание:

— Молодой человек! — принялся выговаривать инженеру Котельников. — Вы совершили свой прыжок, так идите и не мешайте остальным.

— Простите! — пискнул Сорокин и в момент испарился, словно его и не было. Остальные последовали за ним.

Заторопился и Веретенников:

— Извините, я должен идти. Ваше сиятельство! — кивнул он, исполняя ритуальную формулу и быстро вышел.

Варя недовольно фыркнула.

— Этот плебей посмел тебя обидеть? — тут же подскочил Езерский. — Не переживай, я сумею преподать ему урок вежливости.

— Это мои дела! — неожиданно и для графа и для себя окрысилась Варвара. — И с ними я разберусь сама.

Езерский замолчал удивлённо и, кажется, обиженно. Варя уже хотела извиниться за чрезмерную резкость, но тут на весь ангар прозвучал голос Котельникова:

— Молодые люди! Если вы не желаете меня слушать, извольте выйти вон и продолжить свои разговоры снаружи.

— Простите, Глеб Евгеньевич, — сконфуженно произнесла княжна.

Извинения перед Алексом откладывались.

* * *

Из уважения к титулу, Варвару и её кавалера выпустили прыгать первыми. Езерский легко поднял учебный «Орион» в воздух. Он вообще чувствовал себя в кабине самолёта крайне уверенно, стремительно выучившись всему, что требовалось для управления аппаратом и на земле, и в воздухе. Сейчас он сидел в передней кабине, а за его спиной Варя готовилась к прыжку.

— Высота сто пятьдесят! — крикнул он. — Можно прыгать.

— Мало, — ответила княжна. — Давай до трёхсот. Сто пятьдесят — это минимум, лучше пускай будет запас.

— Как скажешь, — покладисто кивнул граф и продолжил подъём.

— Триста! — произнёс он некоторое время спустя.

— Прекрасно. Я пошла.

По инструкции для самостоятельного прыжка требовалось вылезти из кабины, встать на крыло и буквально нырнуть в сторону. Отсчитать три секунды задержки, чтобы не зацепить куполом за хвостовое оперение самолёта, и дернуть кольцо, освобождая уложенный в ранце купол парашюта.

Сзади послышалась возня, «Орион» качнулся и спустя пару секунд раздался пронзительный крик:

— А-а-а!

Алекс какое-то время выравнивал полёт, приноравливаясь к изменению центровки, и лишь после заложил вираж, чтобы понять, что же такого произошло. Беспокоился он впустую. В небе висел белый купол, под ним — человеческая фигурка.

Езерский снизился и облетел Варю кругом. Та, увидев графа, на секунду отпустила стропы и помахала ему рукой. Алекс успокоился и повёл «Орион» на посадку.

Спустя четверть часа они вновь были в небе. Только на этот раз Варвара сидела в передней кабине, а граф — позади.

— Высота двести, Алекс, — сказала Варя. — Можно прыгать.

— Сейчас, — ответил граф.

Он глянул вниз. Обычная, многажды виденная картина: лётное поле, квадратики ангаров, крестики самолётов, крошечные фигурки людей. И тут на него обрушилось понимание: еще минута, и он окажется в пустоте над этими крестиками и квадратиками. Один, без самолёта, без этой привычной и надёжной опоры.

Алексу стало страшно. Хотя нет, обычный страх он сумел бы побороть. Это был натуральный животный ужас. Комбинезон промок от разом выступившего холодного пота.

— Ну что ты? — раздался нетерпеливый голос Варвары. — Давай быстрее.

— Я… — попытался ответить Алекс и почувствовал, как сжимает спазмом горло.

— Я… не могу, — с трудом вытолкнул он слова.

— Первый раз всем страшно, — беззаботно махнула рукой княжна. Давай я поднимусь чуть повыше и переверну самолёт. Ты отстегнёшь ремни и просто выпадешь из кабины. А следующий прыжок сделаешь, как полагается, с выходом на крыло и всем остальным.

И,