к рассвету. Небо только начало сереть на востоке, когда колонна вошла во двор. Бронетранспортёр затарахтел и заглох — последние несколько километров он проехал из последних сил.

Ничего, Михалыч подлатает. А машина показала себя во всей красе — помогла и с бандитами справиться, и ништяки перевезти.

Пленники, которых мы спасли в лагере, жались друг к другу, озирались, не понимая, куда попали. Я велел Макару временно разместить их в казармах, выдать еду и одежду. Потом разберёмся, кто из них на что способен.

А сейчас — трофеи!

Телеги встали посреди двора, и началась разгрузка. Гвардейцы и слуги таскали мешки и ящики с провиантом. Оружие, сапоги, плащи и всё, что могло пригодиться солдатам, складывали отдельно. Обе кучи росли на глазах.

Я стоял, скрестив руки, и смотрел на это богатство. Что ж, как минимум неплохо. Металла снова добыли — топоры, наконечники копий, мечи, даже пара шлемов и одна мятая кираса. Всё это можно переплавить, и Арсений сделает из этого что-нибудь полезное.

И тут я поймал себя на интересной мысли. Походу, самый выгодный способ добывать металл — это не в шахте ковыряться, а отжимать его у бандитов.

Там, под землёй, нужно долбить породу, таскать её, дробить, плавить руду. А тут — раз, и целая гора готового железа. Красота.

Но есть и обратная сторона. В шахте можно найти кристаллы. А кристаллы — это магия, артефакты, защита. То, что делает моих людей сильнее. То, что даёт преимущество.

У бандитов и прочих врагов тоже порой можно найти кристаллы или даже целые артефакты, но редко, и в основном всякую дрянь. А под землёй, если повезёт, можно откопать что-то действительно стоящее. Как тот пространственный кристалл, например.

Так что одно другому не мешает. Металл — с бандитов, камень для стройки и кристаллы — из шахты.

Я подошёл к куче оружия и начал перебирать. Топоры обычные, без изысков. Копья — тоже ничего особенного, качество так себе. Мечи — ничего такие, приличные. Явно снятые с дворянских патрулей. Луки — хрень, наши следопыты такое в руки не возьмут.

А потом я наткнулся на арбалеты.

Они лежали в стороне, будто их специально отложили. Я взял один, повертел в руках — и присвистнул.

Многозарядный!

Над ложей крепился магазин на пять болтов. Механизм взведения — рычажный. Дёрнул рычаг — тетива натянулась, болт встал на место. Выстрелил — дёрнул ещё раз, следующий болт подался. Просто, надёжно, быстро.

Я осмотрел болты, которые лежали в подсумке рядом. Необычные. Короче стандартных, с утолщённым древком и широким, похожим на маленькую лопату, наконечником. Видимо, чтобы надёжно фиксироваться в барабане и не выпадать при тряске.

Таких арбалетов здесь было пять штук. Новенькие, ни разу не пользованные. Похоже, разбойники ограбили какой-то караван и решили продать эти штуки.

Разумно. Другие банды сразу бы захотели такое себе, а вот если продать в город — можно неплохо навариться.

Ну а мне бояться некого, оставлю себе.

— Герман! — позвал я.

Следопыт тут же оказался рядом.

— Видел такие раньше?

Он взял арбалет, покрутил, хмыкнул.

— Нет, господин. Но штука занятная. Если ещё и болты ваши магические поставить, можно много дел натворить, — широко улыбнулся он.

— Вот и я о том же подумал. Передай один арбалет Гавриле, хорошо? Пусть изучит и разберётся, как сделать такие же.

Герман кивнул и спросил:

— А остальные?

— Остальные пусть Ильдар раздаст лучшим стрелкам в гвардии. Пусть тренируются, привыкают, — ответил я.

Я ещё раз глянул на арбалет. Пять выстрелов. В бою это будет огромное преимущество. Если наловчиться, скорострельность будет выше, чем у опытного лучника.

А если болты ещё и зачаровать…

Разгрузка закончилась. Трофеи рассортировали, провизию унесли на склад, оружие — в арсенал. Освобождённые пленники уже сидели в казармах, ели похлёбку и, кажется, начинали приходить в себя.

Я собрал Ильдара, Германа и Макара в зале.

— Значит так, — сказал я, усаживаясь в кресло. — Рейд прошёл отлично. Все молодцы. Но теперь — затихаримся на неделю.

Ильдар поднял бровь.

— Думаете, будут последствия?

— Уверен. Мы вырезали целый лагерь. Кто-то из бандитов ушёл, кто-то был на задании и вернётся на пепелище. Они начнут искать, кто это сделал. Плюс у них есть союзные банды. Если мы сейчас продолжим рейды — можем нарваться на объединённые силы. А нам это надо?

Герман покачал головой.

— Не надо. Лучше переждать, посмотреть, как отреагируют.

— Именно, — кивнул я. — У нас и без рейдов угроз хватает. Поэтому неделю сидим тихо. Патрулирование продолжаем, разведку ведём, но никаких активных вылазок. Пусть все думают, что мы заняты своими делами.

Макар согласно закивал и спросил:

— А через неделю?

— А через неделю посмотрим. Если всё спокойно — можно будет сходить ещё куда-нибудь. У меня планов на эту мразь много.

Я отпустил всех и остался один. В голове крутились привычные мысли о том, что нужно больше кристаллов. И желательно интересных, редких, мощных. Таких, из которых можно сделать что-то действительно серьёзное.

Пространственные камни — это, конечно, здорово. Они ускорили стройку в разы.

Но мне нужно всё равно больше. Защитные, атакующие, целительские кристаллы — да какие угодно. Для гвардии, для жукоборцев, для себя. Расход кристаллов в последних боях был огромный, запасы тают на глазах.

Значит, пора снова идти в шахту.

Я планировал спуститься в новые штреки, которые мы пробили с Катариной, и как следует их изучить. Может, там найдётся что-то интересное. А может, придётся идти глубже.

В любом случае, сидеть на месте нельзя. Неделя затишья — это не отдых. Это время, чтобы подготовиться к следующему рывку.

Я встал, потянулся и направился к себе. Нужно было проверить артефакты, перезарядить амулеты, составить список того, что взять с собой в шахту. И заодно подумать, как уговорить Катарину снова мне помочь.

Хотя, если честно, уговаривать её особенно и не надо. Она ворчит, фыркает, но всегда приходит. Потому что умница. И потому что ей самой нравится быть полезной…

* * *

Староста деревни Выселки по имени Евсей, сидел на лавке у своего дома и мял в руках старую шапку. Напротив него, в седле, возвышался посланник господина — молодой, холёный, в дорогой куртке и с саблей на поясе. Говорил он громко, с таким выражением, будто зачитывал указ перед строем:

— С завтрашнего дня отдых перед полевыми работами отменяется! Три дня безделья — это непозволительная роскошь. Господин велел передать: теперь