– Спасибо на добром слове. Но если б я их распустила, разницу заметил бы даже ты.

Джали склонила голову так, что ее длинные темно-рыжие локоны совершенно заслонили лицо.

– Удивительно, что ингуми осмеливаются вооружать рабов, – заметил я.

– Вот и мне удивительно, – подняв голову, согласилась Джали.

– Уверена, о предосторожностях они не забывают, – рассудила малики.

– Вне всяких сомнений. Джали, ты здесь уже бывала… можно ведь так сказать?

– Сказал уже.

– Действительно. А можно ли полагать, что в те времена так не делалось… то есть оружия рабам не давали?

Джали кивнула.

– По-моему, тогда здесь людей было куда как меньше.

– А много ли с тех пор прошло времени?

– Не знаю.

– Годы?

– Я попала на шлюпку совсем несмышленой, – взглянув на малики, сообщила Джали.

– Повезло тебе, девочка, – откликнулась малики.

– Ну, даже не знаю… я бы, если можно, осталась здесь.

– Но ты – всего-навсего морок, я знаю. Без сочувствий, надеюсь, как-нибудь обойдешься?

– Так это же все, что тут говорили раджан с Куойо, неправда! – с жаром, какого я никогда прежде за нею не замечал, всем телом подавшись вперед, выпалила Джали. – Вот они, настоящие мы! Они говорят: на самом деле мы, дескать, сейчас на Синем… но просто водят тебя за нос! Мы здесь!

– В последнее охотно верю.

– Большинство ваших – выходцы из Тривиганта? – спросил я, подведя итог впечатлениям от деревни, о судейских обязанностях малики и должности моего сына. – Должно быть, да, если и имена, и титулы у вас взяты из тривигантской Высшей Речи. «Шаук» и «Карн» – имена наверняка тривигантские, у нас в Вироне я таких не встречал… и «Бала», видимо, тоже.

Малики кивнула.

– Да, около двух третей из Тривиганта, а прочие – кто откуда. Вот, например, твой сын из Вирона.

– Ну, нашего города он ни разу не видел, поскольку рожден на Синем, однако я понимаю, о чем ты. Действительно, рос и воспитывался он в виронском культурном окружении.

– Точно. Отправленная в Вирон, я понимала, что там все окажется непривычным, чужим, однако вовсе не ожидала, что настолько! О многом, считавшемся на родине само собой разумеющимся, в Вироне слыхом никто не слыхивал… зато сейчас Жила кажется вполне знакомым, своим. То есть помимо того, что он мне друг, настоящий друг. Когда-то я провела в Вироне несколько месяцев и кое с кем из ваших познакомилась довольно близко, но прочие чужеземцы здесь, в Карье, сплошь из городов, о которых я дома даже не слышала.

Джали вздохнула.

– Ну и велик же, должно быть, этот круговорот – Круговорот Длинного Солнца… Как ты думаешь, раджан, очень ли он далеко от нас?

– По-моему, тот, куда мы попали с дюко, гораздо дальше, – ответил я и вновь обратился к малики: – Хотелось бы расспросить тебя о вашей посадочной шлюпке и о прилетевших сюда с тобою из Тривиганта, но прежде нужно отметить, что патера Кетцаль прибыл к нам, в Вирон, отсюда, с Зеленого, это я теперь знаю точно. Помнишь патеру Кетцаля? Нашего Пролокутора?

– О да, еще бы!

– Я многие годы гадал, как ему удалось добраться до Круговорота Длинного Солнца. Нам ведь сказали, что до нашего прилета в Майнфрейм ни одна из посадочных шлюпок Круговорота не покидала. Ты, случаем, не летала ли с нами в Майнфрейм на том воздушном корабле?

Малики с улыбкой покачала головой.

– Значит, одна из моих догадок не оправдалась. Я думал, не ты ли в чине лейтенанта присматривала за нами, взятыми в плен.

– Я старше, чем тебе кажется, кальд, – по-прежнему улыбаясь, подсказала малики.

– Настолько стара и мудра, что можешь объяснить, как патере Кетцалю удалось добраться с Зеленого в Круговорот Длинного Солнца?

Малики поджала губы.

– Прежде чем кто-либо добрался сюда? А он, говоришь, ингум?

Я кивнул.

– Это очень многое объясняет. В то время мне ничего подобного в голову не приходило. Тем более что об ингуми я тогда даже не слышала.

– Я тоже, но, полагаю, именно ингуми стали одной из первопричин появления легенд о демонах. Если это действительно так, в Круговорот Длинного Солнца он прибыл не в одиночку.

– Они способны летать сквозь бездну, отделяющую Зеленый от Синего. Об этом тебе, кальд, известно?

Я вновь кивнул.

– Значит, они могли таким же образом долететь и до Круговорота Длинного Солнца.

– Нет. Далеко слишком, – возразила Джали.

Малики негромко, пренебрежительно хмыкнула.

– Ну да, конечно: ты же жила здесь ребенком, тебе ли не знать!

– Ясное дело, мои познания невелики, но пара простейших вещей мне известна, и эта – одна из них. Помнишь, раджан, ты как-то спрашивал об этом в Гаоне, а я ответила: не знаю?

– Помню, – подтвердил я.

– Так и есть, ответа я не знаю, но точно знаю одно: не мог он туда долететь, как ингуми летают на Синий и обратно. Ни один из ингуми без воздуха столько времени не протянет. Ты уверен, что оттуда до того времени – то есть до вас – не уходило ни одной посадочной шлюпки?

Я отрицательно покачал головой.

– Напротив. По сему поводу нас наверняка ввели в заблуждение, хотя, полагаю, ненамеренно. Без злого умысла.

– Так вот тебе и ответ, и нас спрашивать незачем. Шлюпки сюда, вниз, спускались полными, а назад возвращались порожняком, если прилетевшие тому не препятствовали.

В улыбке малики изрядно прибавилось горечи.

– Да, кальд… вот в том-то я, видишь ли, и ошиблась.

– Будь добра, называй меня Бивнем.

Просьбу она пропустила мимо ушей.

– И ведь знали же, знали заранее! Конечно, мужчины, поднявшиеся с нами на борт, понятия ни о чем не имели, однако наша богиня предупредила рани. Поэтому я отправилась с ними, а через год-другой, согласно плану, должна была вернуться и доложить обо всем генералиссиме. Шпионить, если угодно, была ею послана. Однако ж для поселения сделала все что могла, да и первоначальное мое задание уже ни для кого не секрет.

– Кажется, понимаю… Жилу ты назвала генералом, реисом, но тривигантки не подчинились бы генералу-мужчине ни под каким видом. Кстати, Бала тоже родилась в Тривиганте?

– С такими-то соломенными волосами? Разумеется, нет. Отец ее – да, но мать из женщин, подобранных нашими мужчинами здесь.

– Вот как…

– Ну а это, пожалуй, со стороны покажется хвастовством, а хвастать я не люблю, – посерьезнев, без тени улыбки продолжала малики, – но: посадочных шлюпок с поселенцами сюда прибыло множество, однако добиться того же, чего и мы, не удалось почти никому. Мужчины бились и гибли в боях с ингуми и их ингуманами, а женщины разбегались кто куда. Большинство погубили джунгли, но кое-кому удалось добраться до