class="p1">Решительно направился в сторону грядки с теми красными цветами, которые стремительно увядали. И что с ними делать? Однозначно им нужно как-то помочь, их ментальный призыв не мог исходить просто так. И потом, они все равно вянут, так что если вмешаюсь, хуже уже не сделаю. Огляделся по сторонам в поисках воды, но не нашел ничего. Гадство, а свою флягу с живой водой растратил на Бурова. Помчался к выходу и тут же обратил внимание на Глеба, который нерешительно переминался с ноги на ногу возле входа, словно боролся с мыслями – идти меня вытаскивать из теплицы, или продолжать делать вид, что ничего не происходит.

– Матвеев, дай флягу!

– Чего-о? Выйди оттуда!

– Флягу дал быстро! Потом все объясню.

Глеб явно не ожидал такого напора от меня и потянулся к поясу. Выхватил флягу у него из рук, и снова исчез за дверью.

– Ты это… осторожней там и воду почем зря не транжирь! Мне за нее Листик голову с плеч снимет.

Не боись, Глебка, если все сработает так, как я думаю, он тебя еще и на руках носить будет. Обратно до нужного места домчался буквально за пару секунд. Еще с дюжину лепестков упало с цветов и сейчас устилало землю, а местами цветки начали засыхать. Открыл флягу и плеснул воды прямо под корень. На удивление, цветы тут же выпрямились, а лепестки перестали опадать. Вот и проверил свою догадку. Выходит, живая вода благоприятно действует и на растения. Только успел обрадоваться, как цветы распустились, и начали сбрасывать лепестки еще активнее, а по центру образовался бутон, как у тюльпанов с семенными кармашками. Прямо на глазах они лопались, а семена падали на землю и засыхали.

В сознание тут же ворвалась мысль, что нужно собрать эти семена до того, как они выпадут из кармашков. Снова мысль пришла будто бы от самого растения. Странно, и зачем ему делиться со мной такими мыслями? По логике, цветок наоборот должен хотеть, чтобы его семена упали в землю, или я чего-то не понимаю? Так, а как же я их соберу? Сорвал один бутон, и он тут же высох и превратился в труху, осыпавшись с ладони на землю. При этом я почувствовал явное разочарование, исходившее от остальных растений. Блин, и как я соберу ваши семена, если при касании они превращаются в пыль?

Точно! Листик ведь выдал нам инструменты. Лопатка явно не сгодится, а вот серп – то, что надо. Снял с пояса серебряный серп и осторожно провел по стеблю, срезая его. Остро отточенный инструмент срезал стебелек, справившись с его сопротивлением, а семенная коробка упала на землю невредимой. Так, а если коснуться ее сейчас? Нет, не буду рисковать. Взял лопатку и переложил бутон в один из тканевых мешочков, которые лежали под рукой. Так, кажется, я выработал правильную стратегию. Чувство одобрения, дурманило и придавало уверенности в действиях. Один за другим, я срезал остальные бутоны и таким же макаром переложил их в мешочки. Готово! Не знаю что тут произошло, но кажется я спас урожай каких-то очень странных цветов. Оставил их в мешочках возле грядки и довольный собой вышел из теплицы.

– Так, что тут у вас происходит? Архипов, какого артишока ты делал в теплицах? – Аделаида выглядела явно взволнованной и недовольной. – Меня не было всего пятнадцать минут, а вы уже успели что-то натворить. Что тут у вас?

Заметив Бурова, который был без чувств, Покровская тут же проверила его пульс, а потом похвалила Суровцева и как ни странно, меня.

– Так, перемещаемся в лазарет. Бурову нужен уход, а вам присмотр, чтобы больше никто из вас не влез в неприятности.

– В этом нет необходимости, Аделаида! – на тропинке, ведущей к теплицам, появился профессор Листьев. Кажется, он был чем-то взволнован, и явно торопился. – Мне как раз нужно кое-что прихватить с теплицы. Сейчас я выдам задание и отпущу первый курс отдыхать. Скажем, на первый раз им повезло.

Добравшись до Бурова, Листик явно изменился в лице.

– Что этот болван делал в теплице?

– Мы говорили ему, а он не послушал, – принялся оправдываться Матвеев.

– Аделаида, вы успели вовремя! Еще бы пара минут…

– Это не я, профессор. Его спасли Суровцев и Архипов.

– Боги небесные! Вы что, всем курсом топтались по моим грядкам?

Листик забыл о Бурове и ворвался в теплицу. Уже через минуту оттуда донесся его крик, а через пару мгновений появился и сам разъяренный профессор, сжимавший в руках все, что осталось от того первого цветка, который я сорвал.

– Кто это сделал?

Кажется, напрасно я полез к тем цветам. Но ведь они же сами просили о помощи! Вышел вперед и посмотрел на Листьева.

– Простите, профессор, это я. Дело в том, что…

– Вон! Прочь из моих теплиц! Целый год я ждал, когда же вырастет кадиус, и какой-то болван уничтожил весь урожай.

– Простите, профессор, но…

– Никаких «но»! Кто вас вообще надоумил совать нос в теплицу под номером «три»? Так, занятие окончено. Возьмите каждый по горшку с землей и семена боярника, а в библиотеке учебник по ботанике и изучите как правильно высаживать это растение и ухаживать за ним. Через неделю жду от вас проклюнувшийся из земли росток. Можете считать, что это ваша курсовая работа. Дальнейшее изучение растений продолжим на следующем занятии, а сейчас помогите госпоже Покровской донести Бурова до лазарета.

Листьев повернулся и исчез за дверью теплицы, а мне ничего не оставалось, как схватить горшок, пачку семян и направиться обратно к академии.

– Идем, Андрюх! – Матвеев похлопал меня по плечу. – Говорил же тебе, что не стоит лезть, а ты меня не слушал. Теперь вот весь поток выгребать будет. Я лично не имею ни малейшего представления что это за боярник и как его выращивать.

– Ты не понимаешь, я ведь ему урожай спас!

– Ага, я вижу как он радуется. Того и гляди, кинется тебя расцеловывать, – хохотнул Фрязин, который уже поравнялся с нами.

После того, как Терехов провалил вступительные, а Камардин начал всюду таскаться за Буровым, наша тройка стала крепче. Потеряв сразу двух человек из компании, мы держались друг за друга. Да, пусть с виду это было не так очевидно, но я чувствовал расположение Фрязина и Матвеева и понимал, что на них можно положиться в случае чего. Конечно, полагаться на кого-то полностью нельзя, даже на Степаныча, но все же есть шанс, что ребята помогут.

– Архипов! – Листик выскочил из теплиц и оглядывался по сторонам. – Ты где?

– Оп, кажется, ты еще что-то натворил