не пригодятся! – Григорьев подошел к столу и резко обернулся к нам. – Вы – самый слабый набор за все годы существования академии. Подумать только – из двадцати семи студентов две искры на поток, четыре первых луча и десять простолюдинов! Кого мне учить мастерству в этом году? Такое впечатление, что первые семнадцать лет вашей жизни вы провели в бессознательном состоянии. Уверен, уже через полгода отсеется половина из вас, а из тех, кто останется, я попытаюсь слепить хоть что-то. Благо, у меня будет целых три года.

Полина протянула руку в воздух, но Григорьев словно не замечал ее.

– Обращайтесь ко мне не иначе, как мастер пятый луч! Всем ясно?

Буров хмыкнул и тут же заработал гневный взгляд преподавателя.

– Господин Буров, вы находите забавными мои слова? Поднимитесь! Какой у вас луч, напомните!

– Третий, господин…

– Мастер пятый луч!

– М-мастер пятый луч! – отчеканил Дмитрий, и я заметил как его лицо побагровело от напряжения.

Зря Григорьев так с ним. Буров не из тех людей, которых можно поставить на место вот так, с размаху. Наверняка этот случай его только раззадорит и заставит еще больше отыгрываться на тех, кто слабее.

– Так-то лучше! – Григорьев махнул рукой, и ноги Бурова сами подогнулись, а парень буквально с размаху рухнул на место.

– Видали? Григорьев одной силой мысли управлял им! – ошарашено прошептал Камардин и тут же получил оплеуху от Дмитрия. Чего и ожидалось.

– Проблемы, Камардин? – зашипел Буров, но Илья сделал вид, что пропустил вопрос мимо ушей и отвернулся.

– Простите, но разве занятия по владению даром не должны проходить отдельно для каждой группы?

– Тебя не прощу, Фрязин! – огрызнулся Григорьев. – Только лишь потому, что начинаешь задавать идиотские вопросы до того, как получил объяснение от преподавателя. Так вот, для всех остальных – раз уж вы только прибыли с самых разных гимназий Смоленска и даже из забытых богом и самим государем деревенек в глуши, для первого курса до официального начала года занятия по владению даром будут проходить в общей форме. Так уж вышло, что начинать это безумие выпало мне, поэтому я расскажу и псионике, и о том, чего ждать от одаренных с этой особенностью. Даже если вы не способны управлять этим даром, знания в общей форме вам пригодятся.

Григорьев осмотрел каждого из псиоников, сидевших в аудитории. Благо, их было всего четверо, включая меня.

– За эти два месяца я постараюсь вбить в ваши головы хоть что-то толковое, чтобы с началом осени, когда подтянутся остальные курсы, можно было браться за серьезную программу. Если вы ковырялись в носу первые семнадцать лет, или пасли гусей, вам это не поможет, но если хоть кто-то из вас делал жалкие попытки разобраться почему он не такой как все, это ваш шанс. Начали!

Аудитория молчала. Казалось, все двадцать семь сердец сейчас ненавидели Григорьева и пылали праведным гневом. Как сильный псионик, он наверняка чувствовал эти эмоции и я даже готов был поспорить, что упивался этим фактом.

– Итак, надеюсь, среди вас есть хоть кто-то, кто не настолько безнадежен, и расскажет мне об особенностях своего дара. Начнем с физиков. Буров!

Я прям ждал, когда Григорьев выберет Дмитрия. Его неприязнь к роду Буровым я уже успел заметить, но до сих пор так и не понял причину.

– Сила, скорость и выносливость – вот три главных параметра, которые отличают физика от черни и остальных одаренных.

– Вижу, вы гордитесь своим даром и происхождением. Собственно, как любой Буров. Какой у вас уровень владения? Третий луч? Неплохо, но я рассчитывал, что Буровы подготовят своего сына куда лучше. При возможностях вашего рода… Что же, идем дальше. Спектры! Они же элементалисты, он же – те, кто способен повелевать стихиями и уничтожать целые армии. Конечно, если оказаться в нужном месте с нужным запасом силы и энергии. Князева!

На лице Амалии появилась загадочная улыбка. Кажется, девушка знала, что вызовут именно ее.

– Проницательный мастер пятый луч все верно сказал, мне практически нечего добавить, разве что кроме того, что стихии всего четыре, и здесь все банально – огонь, вода, земля и воздух. Каждому спектру проще даются разные стихии, но воздух – самая простая из них. Огонь, как правило, самая сложная, потому как обуздать его природу непросто.

– Поразительная острота ума, как для такой беспардонной девушки, как вы. Вижу, ваш отец явно упустил ваше воспитание.

Амалия бросила на Григорьева презрительный взгляд и замолчала. Похоже, он попал в больное место. На самом деле, со стороны это все выглядело мерзко и нисколько не похоже на обучение. Григорьев особо не стеснялся и переходил на личности, балансируя на грани. Не понимаю как на это смотрит академия.

– Кто сможет сказать хоть что-то вразумительное на счет целителей? Пирогов!

– Ну, они лечат… – парень со второй группы даже поднялся и оперся руками о столешницу. По его виду было заметно, что он знатно разволновался.

– Надо же! А я думал, почему же их так назвали? – Григорьев не переставал измываться, и мне показалось, что сейчас он просто сводил счеты с определенными учениками. Возможно, кто-то из их рода здорово насолил Колючке, вот он и глумился как мог. Это нжно было остановить, поэтому я решил вмешаться.

– Мастер пятый луч, целители не только залечивают раны. Они могут останавливать кровотечение, избавлять от яда, лечить болезни и даже исцелять травмы и увечья, но для последнего потребуется высокое владение даром, не ниже пятого луча.

– Неплохие знания уровня гимназии, Архипов. Хотя, вы же псионик! – Григорьев переключился на меня, а Пирогов с явным облегчением рухнул на стул. – Расскажете чем же отличаются псионики? Нет? Очень жаль. До сих пор не понимаю зачем вас вообще приняли в академию.

Где-то рядом хохотнул Борисов, но Колючка даже не отреагировал на этот смешок. Вместо этого он подошел к кафедре и резко повернулся к нам.

– Итак, раз уж вам надоело попусту молоть языком, позвольте я перейду к сути нашего занятия. Сегодня мы поговорим о писониках. Да, мне известно, что в этой комнате находятся все студенты, но вам полезно будет знать с кем придется иметь дело за пределами академии. Вы ведь не думаете, что ваши бестолковые сокурсники – образцовые представители этой школы могущества?

По рядам пробежался шепот студентов, которые обсуждали слова Колючки. Григорьев выждал минуту, прежде чем продолжить, а потом сделал шаг вперед и резко взмахнул рукой. Рядом с ним тут же появился призрачный силуэт парня, до боли похожего Фрязина.

– Псионики! Этих парней недаром называют бойцами невидимого фронта. Кто