обращаться осторожно, после занятия сдавать лично мне. Увижу, что размахиваете серпом, лично руки оторву.

Листик вроде был худощавым, но выглядел вполне угрожающе. Мы уже собирались войти в первую теплицу, когда дверь отворилась, и на пороге появился Драгунов.

– Иван Иваныч, вас срочно просят к ректору.

– Конечно, Василий Степанович, после занятия загляну.

– Боюсь, дело не терпит отлагательства. Речь о вашей методике, которую вы предлагали для… кхм… В общем, она не сработала.

– Ах, вот оно что! – протянул Листьев, и ненадолго замер. – Передайте ректору, что я сейчас буду, пусть готовят машину.

– На моей поедем. Пятнадцать минут, и будем в особняке князя.

Драгунов вышел из помещения, а Листик сбросил рабочий халат и возился с застежками на ремне.

– Так, ученики! На сегодня наше занятие отменяется. Сейчас придет госпожа Покровская, она расскажет как настойки и зелья могут заменить целителей, а пока стоите здесь и в теплицы ни ногой, ясно?

Листьев осмотрел нас и вышел из кабинета. Интересно, что такого князю понадобилось от преподавателя ботаники?

Глава 8. Кадиус и Волчий капкан

– Еще пары часов в присутствии Покровской я не перенесу! – Буров закатил глаза и схватился за сердце. Камардин тут же ответил ехидной улыбкой, а девчонки захихикали. – Ладно, пока здесь нет Аделаиды, давайте-ка посмотрим что творится у Листка в теплицах. Может, он тут прячет что-нибудь любопытное?

Дмитрий рывком отворил массивную калитку и заглянул внутрь.

– Буров, не лезь! Сказано же! – тут же попытался осадить его Матвеев, но для Дмитрия он явно не был весомым авторитетом.

– А ты попробуй мне запрети! – Какое-то время мы стояли, переминаясь с ноги на ногу. Входить в теплицу особо не хотелось. Все понимали чем чревато нарушение, а если Бурова сожрет какая-нибудь гигантская мухоловка, никто особо не расстроится.

– О, а это еще что за фиговина! Да что б тебя! – Буров закричал от боли, и я одновременно с Суровцевым шагнул в сторону теплицы. Едва не застряли в проходе с широкоплечим ратником. Не знаю влетит нам или нет за то, что вошли в теплицу без спроса, но если Буров разворотит там половину грядок, нам точно конец. Как минимум из-за того, что не попытались его остановить.

– Дима, ты где? – Суровцев не растерялся в непонятной ситуации. Он двигался по центральной дорожке, оглядываясь по сторонам, не лез на рожон, как Буров. Мне вообще кажется, что из этой троицы детей военных он самый рассудительный и собранный.

– Сюда… Здесь я… – голос Бурова уже не был таким уверенным, а больше походил на слабое бормотание. Кажется, он раздавался справа. Пришлось пробежать еще целых два ряда, прежде чем мы добрались до растений с длинными колючими лозами. С виду они чем-то напоминали хмель.

– Волчий капкан! – выпалил Суровцев. – Листик совсем башкой тронулся, если садит такие растения в своей теплице.

– Что это за растение?

– Не вздумай касаться, шипы ядовитые. Эта дрянь впивается в кожу и застряет там, вытащить очень проблемно. Если слишком глубоко вогнать, придется либо вырезать, или вырывать с куском мяса. Помоги-ка!

Суровцев присел возле Дмитрия, достал перочинный нож и принялся мастерски срезать шипы у основания лозы.

– Что ты делаешь, они ведь останутся у него в коже.

– Позже вытянем. Сейчас главное прекратить подачу яда, иначе через минуту спасать будет уже некого.

Точно, яд! Листик ведь не просто так раздал нам фляги с живой водой. Сорвал с пояса флягу, дрожащими от волнения руками открутил крышку и щедро полил рану. Она тут же вспенилась, а потом кровотечение заметно замедлилось, да и кровь стала не такая густая.

– Хорошая идея, Андрей! – тут же услышал над ухом голос Суровцева.

Когда все колючки оказались вынуты, Егор подставил Бурову плечо, а я подхватил того с другой стороны. Отогнал прочь мимолетное желание заехать ему лопаткой по лбу и отправить обратно в объятия волчьего капкана, но поступать так подло, да и последствия не заставят себя ждать. Посмотрим на его поведение, когда он узнает, что обязан жизнью Суровцеву и в какой-то степени мне. Все-таки пункта «выводить из строя знатных» в моих планах не было, а вот заручиться поддержкой сильных мира всего – сгодится. Конечно, если на эту поддержку можно рассчитывать.

Уходя от ядовитого растения, почувствовал едва уловимое чувство разочарования, перемешанного с торжеством. Очень странное ощущение, которое исходило… от Волчьего капкана. Да нет, бред какой-то. Не может какая-то колючка, пусть и громадная, транслировать такие сильные чувства, чтобы я их почувствовал. Кстати, тот же Суровцев почти не фонил. Я не чувствовал у него страха или даже волнения. Такое впечатление, что он вообще проделывал такие операции каждый день. А вот от растения явно доносились четко различимые вибрации. Такое впечатление, что оно довольно тем, что человек вынужден был отступить перед его силой, но одновременно, и разочаровано тем, что его добычу забрали.

Уже возле самого выхода ощутил чувство безысходности и отчаяния. Посмотрел на Бурова, но тот был без сознания. Что я тогда ощущаю? Поднял голову и заметил грядку с ярко-красными цветами, которые сейчас засыхали и роняли листья один за другим. Выходит, я ощущаю что чувствуют растения? Да нет, бред какой-то! Не удивлюсь, если у Листика тут есть какой-то цветок, который распыляет гипнотические споры, и у меня просто галлюцинации.

– Что с ним? – стоило нам вынести Бурова из теплицы, его тут же обступили остальные студенты.

– Маслова, Тихомирова, влейте в него исцеление. Попробуйте очистить раны от яда, – тут же среагировал Суровцев.

– Полина, ты лечишь, я очищаю раны! – на удивление девчонки сработали слаженно и тут же приступили к работе. Сейчас я наблюдал за тем, как работали целители. Девушки делали какие-то замудренные пассы руками над ранами. Колючки словно выгнивали и растворялись, а из открывшихся ран тут же начинала валить густая темно-красная кровь, но потом они затягивались. Через пару минут все было кончено, но Буров продолжал лежать с закрытыми глазами, хоть теперь его дыхание стало ровным и более заметным.

– А почему он не приходит в себя? – тут же поинтересовался Камардин.

– Что, Илюша, боишься, что твой покровитель кони двинет? Напрасно, скоро очухается, – отозвался Матвеев. Блин, нельзя так конечно, но справедливо. У меня тоже в последнее время на Камардина был зуб.

Ладно, раз Буров очухается, смотреть тут не на что. Я осторожно толкнул калитку и вошел в теплицу. Те ощущения безысходности и мольбы о помощи не давали мне остаться в стороне.

– Архипов, ты еще куда? Тебя тоже выносить придется? – тут же встрял Матвеев.

– Нет, я сейчас.