развесил. Иногда, чтобы добиться результата, приходится вкалывать – готовить почву для будущего успеха. Через пару дней Луна будет в благоприятной фазе для посадки, вот тогда можно заниматься высадкой. Любое растение, какое бы ты ни посадил, вырастет крепким. Вот тогда и займемся посадкой. А пока все это только подготовка, и она тоже важна. Не будет основы – все дело пойдет прахом.

– Профессор, можно вопрос? – я решил воспользоваться моментом пока Листик в настроении, чтобы задать вопрос, который волновал меня весь сегодняшний день.

– Давай, если что по делу.

– Там, в теплицах, я слышал растения. Ну, не так, чтобы они разговаривали со мной, нет. Они передавали мне свои чувства. А вот ощущать чувства людей мне не удается. Иногда я могу кое-что уловить, но очень редко.

– Знаешь, тебе бы следовало задать этот вопрос профессору Григорьеву, он лучше знает, но так уж и быть, отвечу. Дело в том, что у растений куда меньше диапазон вибраций. Как тебе сказать, они попроще. Вот возьми, используй свой дар и оживи цветок, или наоборот заставь его увянуть. Обычному цветку хватит силы даже первого луча, а вот растению с сильными магическими свойствами нужно куда больше мощи. Так и с людьми, у каждого свой порог устойчивости к ментальному воздействию. Некоторых ты можешь чувствовать, даже будучи искрой, они словно открытая книга для псионика, а вот другие – темный лес, и пока не поднимешь свой дар на пару лучей, так и не сможешь их прочувствовать.

– Спасибо, я понял! – выходит, существует некий параметр сопротивления дару, он может зависеть от силы дара человека, но не всегда так. Бурова, например, я отлично чувствую, хоть он и ратник третьего луча.

– Ладно, хватит на сегодня работы, мы и так что-то задержались, – произнес Листьев. – Ступай отдыхать, завтра продолжим.

С теплиц возвращался уже за полночь. Луна пряталась за облаками, поэтому пришлось ориентироваться лишь на свет фонарей.

– Андрей, тебя довести до расположения?

– Спасибо, профессор, я дойду. В случае чего, скажу, что отбывал наказание у вас.

– Отлично. И спасибо за работу. Завтра вечером жду снова в теплицах после шести.

О, да! Что там Григорьев говорил о вылете до конца года? Если я вообще доживу до конца недели, это будет счастье. Везет Бурову! Вместо того чтобы с самого утра стричь кусты и выносить ветки, он валяется в лазарете и спит безмятежным сном. Хотя… наказание ведь никто не отменял, так что у него все еще впереди.

По коридорам академии прошел в полной тишине. Где-то на втором этаже бродили дежурные, но сейчас меня это мало волновало. Я иду от Листика, поэтому все вопросы, почему я до сих пор не в спальне, к профессору. А мне нужно только принять ванную и спать. Учитывая, что подъем в шесть часов, выспаться не грозит.

Свернул в коридор, ведущий к спальням, и замер. В коридоре явно кто-то был. Шагнул за статую, стоявшую у входа, и напряг слух. Где-то с пару секунд было тихо, а потом со стороны окна послышался шепот:

– Тише! Кажется, кто-то идет…

– Да успокойся, тебе показалось. Итак, Кама, ты хочешь сказать, что безродный его не сдал?

– Нет! Он приплел сказочку, что возникло недопонимание и с Буровым они сцепились по ошибке.

– И Герасимов в это поверил? Ладно, придется искать более очевидные проступки, от которых Дмитрий не отмажется. Говоришь, сегодня он едва не протянул ноги?

– Да! Суровцев его спас и вроде как Архипов.

– А этот какого лешего его спасал? Он совсем идиот? На его месте я бы еще пару шипов загнал Бурову, а до кучи и Суровцеву, чтобы не лез, куда не просят. Интересно, и что же это Буров искал в теплицах? Нужно разобраться, и ты, Кама, этим займешься.

– Я? Но как мне пройти в теплицы, чтобы Листик об этом не узнал? И потом, там ведь опасно.

– Утя тебе поможет, верно?

– Без проблем! – отозвался третий голос. Блин, да ведь их там трое!

– А не счет плана как попасть, предоставь это мне. Что на счет Бурова, я подумаю как убрать его без лишних следов. Попробуем сделать так, что подумают на безродного. Благо, у того есть мотив. Все, расходимся!

Я стоял в укрытии за статуей и старался не высовываться. Ничего себе историю я услышал! Выходит, Камардин выстилается перед Буровым не просто так, а ищет способ подставить и ударить в спину. Верно! Когда мы с Дмитрием сцепились в чулане, именно он привел Григорьева и стражу, сами они явно не успели бы так быстро прийти. Удивительно, что Буров этого не заметил. Но выходит, что этого мало. Они хотят не просто добиться исключения Бурова, но и убить его. Еще и хотят что-то найти втеплицах Листика. Учитывая, какие там растения, найти можно все, что угодно.

Ладно, фиг бы с ним, с этими теплицами и Буровым. Готов поспорить, что в его убийстве крайним попытаются выставить меня! Дело принимает совсем неудобный оборот, и мириться с этим я не собираюсь.

Глава 9. Море возможностей

Не стал откладывать дело до утра и помчался к Драгунову. Его кабинет был уже заперт, а где находилась спальня Степаныча, я не знал. Пришлось поинтересоваться у стражи и объяснить, что мне срочно нужен профессор по важному делу, которое касается механики. Увы, оказалось, что Драгунов от князя не возвращался. Не появлялся Степаныч и с утра, когда я первым делом после пробуждения помчался к нему. Надеюсь, со стариком все в порядке.

И что делать? Идти к Герасимову? Глупо. Слово безродного против Головина и Арнаутова с Камардиным ничего не стоит. И пусть последние два были простолюдинами, но обвинять Головина без доказательств – глупо. Так я только покажу, что планы заговорщиков мне известны. Придется исходить от противного, а это значит, что придется разыгрывать карту Бурова, как бы мне этого не хотелось.

Сразу после завтрака немного задержался, чтобы перехватить Бурова, но тот был в компании Трегубова и Камардина. Естественно, поговорить не получилось. Да, плотно же его опекают. Пришлось смириться с неудачей и идти на владение даром. Кстати! Камардин, если я правильно помню, спектр, а Буров – физик! Раз занятия проходят по отдельности, у меня есть шанс перехватить Дмитрия после занятия. Только пережить бы пару у Григорьева.

К моему удивлению, следующее занятие по владению даром тоже было общим. Дверь распахнулась, и в аудиторию решительно ворвался Григорьев.

– Уберите учебники, перья и чернила, в ближайшее время они вам