услышал шуршание тележки из супермаркета. Выглянул посмотреть. На улицу вырулил Столб, его высокую худую фигуру сложно с кем-то спутать. А катит он что? Точнее, кого?

Пашка! Что за нахер⁈

Я побежал навстречу.

— Что случилось? — накинулся я с вопросами. — Почему в таком виде?

Брат выглядел уставшим. Футболка грязная. Носки кроссовок сточены, штаны стёрты, особенно в области колен. Только-только начавшие заживать ладони были ужасно грязные и содраны в кровь.

— Да вот, — попенял Столб. — Нашёл его сидящем на поребрике уже в таком виде. Мне ничего не рассказал.

Я перехватил тележку и закатил брата на участок.

— Спасибо, — сказал бездомному. — Дальше мы сами. Если надо чего, поесть там или…

— Воды бы.

Я кивнул и быстро сбегал, набрал ему бутылку и отдал.

— Спасибо, — бросил ему в спину брат.

— Ну? — уставился я на него.

Он насуплено молчал.

— Упал, — наконец произнёс он. — У дамбы пацан какой-то с рогаткой за голубем бегал. Я остановился посмотреть. Ногу на лавочку закинул, шнурок поправить, и коляска выскользнула из-под задницы. Со ступеней улетела. В хлам разбилась. Пришлось ползти на руках, пока на Столба не наткнулся.

Я долго буровил его взглядом, а потом взорвался:

— Чё ты чешешь⁈ Я тебе лох районный, что ли?

— А сам-то! — обиженно заорал он в ответ. — Это у тебя тайны!

Я сплюнул, схватил брата и занёс в ванну, закинул ему туда чистые вещи, вышел, принявшись нервно измерять шагами двор.

Глянул на ману. Полоса полная. Достал бинты и стал заговаривать их на регенерацию.

Несколько сотен произнесений понадобилось, прежде чем появилась надпись: «бинты регенерации».

Когда Пашка постучал в дверь ванны. Я подставил ему плечо, и он, держась за меня и по стеночке, кое-как на трясущихся ногах проследовал во двор, где я уложил его на шезлонг. Кольцо работало! Раньше брат бы только до двери ванны дошёл, и на этом финиш.

Я обработал ему ладони, наложив повязку.

Пашка сидел, скрестив руки на груди. Я уже готов был испытать на нём заговоры, но он всё же сказал:

— Налетели упыри какие-то. Коляску помяли, мне по рёбрам дали, — он закатал футболку. На его тощем теле гематомы смотрелись особенно ужасно.

Я сжал кулаки и заиграл желваками, шумно дыша.

— Кто такие? Где это было? Как выглядели? — я старался не переходить на рык. Уж вины брата в произошедшем точно нет.

Он сказал место. Я сбегал и принёс то, что осталось от коляски. Может, что-то на запчасти пригодится. Заглянул на кухню, взял нож, припрятал за ремень под футболку и вышел.

— Так всё. Я в школу. Тебя могу в капсулу пока закинуть, авось парами не надышишься.

— Там вроде фильтры. Были когда-то… Или ну его. Книжки лучше почитаю. Поставь рядом стопку. Если что, сам залезу в капсулу.

— Как знаешь, — не стал я давить.

Я вышел и быстро догнал Столба.

— Ты не видел, кто это был?

— Я нет, — усмехнулся он. — Но сейчас поспрошал ребят. Рогатые твои.

Я выругался.

— Они вроде на особняке тусят?

— Там, ага. Осторожнее будь, — напутствовал меня бездомный.

Я шёл, не разбирая дороги. Немногочисленные прохожие шарахались в сторону.

Большой двухэтажный особняк, огороженный резной, кованной оградой, выглядел в нашем районе чуждо. Даже редкие пятна граффити и полотнища с рожей рогатой твари не могли сблизить его с гетто. Лужайку никто не стриг, но это всё ещё был зелёный островок с одичавшими декоративными деревьями. А на крыше и вовсе имелся флагшток, на котором развевалось знамя банды.

Когда-то эту роскошь себе отгрохал человек по имени Барон, который контролировал львиную долю всех нелегальных дел, что здесь воротят.

Но потом случился очередной прорыв, прямо в особняк нагрянул Деформатор Реальности. Собственно, это его красная шипастая рогатая рожа на куртках у этих придурков.

Несколько сотен вооруженных бандитов, в том числе и лучшие охранники из числа одарённых погибли здесь ужасной смертью. Но потом всё же прибыл цвет боеспособных сил полиса, и с горем пополам иномирца уничтожили.

Много лет никто не селился в этом здании. Ходили слухи, что магия Деформатора до конца не искореняется. И тому были доказательства, пятна крови, оставшиеся от охранников Барона, периодически снова проявлялись в точности такой же формы, как день убийства.

Но вот возникли рогатые и не побоялись заселиться в проклятый особняк, и за счёт своей смелости быстро заимели некий вес, превратив символ страха в свой бренд. Их лидера никто не видел, но все сходились во мнении, что башковитый малый, нечета своей шпане.

На воротах я увидел парнягу моего возраста из новичков. У него ещё даже куртки не было. Он с банкой красной краски сидел у калитки и подкрашивал застарелое пятно крови.

Вот ведь Кентервильское приведение.

Я зло сплюнул и покачал головой. Кругом обман.

Парень был увлечён работой, позволяя мне тихо подойти.

— Пс! Эй! — шепотом позвал я. — Иди сюда. Лысый тут?

— Тут, — удивленно ответил тот.

— А тёлка его?

— Какая?

— Передай кой-чего. Можешь и себе отсыпать, типа курьерский процент. Но не наглей. Лысый и в бубен сунуть может.

Он подошел. Я протянул ему закрытый кулак через решетку, а потом схватил его и резко дёрнул, зажав морду меж прутьев и приставив нож к горлу.

— Тихо, падла, только пискни, нос отрежу и в глотку запихаю. Ключи где?

— В… в-в-в.

Я крепче прижал его лицо к решетке.

— Чётче! — надавил голосом.

— В кармане.

— Доставай и открывай. Только тихо.

Ключ скользнул в скважину, провернулся со скрежетом, заставляя меня поморщиться и бросить обеспокоенный взгляд на окна. Дверь со скрипом отворилась. Но во дворе пока никого. Надеюсь, всё же сюда никто не смотрит, со всей бандой разом мне не совладать.

Я вошёл. Закрыл калитку. Гостей извне нам тут не надо.

Посмотрел в испуганные глаза паренька. Глянул на нож в руке. Моего брата они не пожалели, почему я должен жалеть этих ублюдков?

Рука не дрогнет, я знал. Нужно только принять решение.

Глава 10

— Трое человек недавно заходили? — спросил я парня.

— Да.

— Кто они, как зовут?

— Заводь, Диего и Мышь.

И тут парняга дёрнулся и развернулся.

«Ну всё, сейчас заорёт» — пронеслась паническая мысля.

— Заткнись! — прошипел я, отмечая, как полоса маны просела разом на десяток пунктов. Вместо крика из горла рогатого вырвался лишь сип. Вот тебе и Заговоры!

Я подбил ему ногу и навалился сверху.

— Сколько человек в доме? — спросил, приставив нож к лицу.

— Не знаю, — прошептал он, морщась от боли. — Вся банда. Тридцать где-то.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

Ну твою-то мать!