class="p1">Дотянувшись, он подкатил к Збышеку свой грузовичок, нежно погладил глянцевый борт кузова.

— Н-н-новый! М-ма-ма под-дарила.

Печально понурившись, он подтолкнул грузовик вперед.

И тут до Збышека дошло.

Это был подкуп. Нелепый, беспомощный подкуп. Тадек увидел, что Збышек не хочет играть. Понял, что он собирается сбежать — и попытался удержать, предложив свое единственное сокровище.

Уже осознавая истину, Тадек все-таки снова толкнул грузовик Збышеку.

— Н-не х-х-хоч-ч-чешь? — улыбка на лице Тадека увяла. — Т-тебе п-п-п-пора, д-да?

Збышек посмотрел на грузовик. На Яську, все еще болтающую о чем-то с Тадековой мамашей. На мальчишек, с гоготом скачущих по площадке.

— Нет. Не пора. Просто я не умею строить крепости. У тебя мяч есть?

— М-м-мяч? — снова вспыхнул надеждой Тадек. Скорость, с которой он переходил от одной эмоции к другой, пугала. Это потому, что Тадек больной? Или все дети такие? — М-мяч! М-ма-ма! Мяч!

Женщина, устало улыбнувшись, сунула руку в холщовую сумку и вытащила оттуда мячик. Не баскетбольный, конечно же, даже не волейбольный. Самый обычный детский мячик размером со Збышеков кулак — гладкий, голубенький, с розовым зайчиком на боку. Коротко размахнувшись, женщина швырнула резинового уродца в песок.

— Конечно, милый. Играй!

— В-вот! — рухнув на четвереньки, Тадек стремительно пересек песочницу, ухватил мячик и потащил его к Збышеку. — В-вот! М-мяч!

— Ты в баскетбол умеешь играть? Как те мальчишки? — кивнул на площадку Збышек.

— Я? Н-нет, — Тадек настороженно заморгал, пытаясь сообразить, к каким последствиям приведет это признание. — М-меня н-не б-б-берут.

— Ну, это не страшно. Вставай, — Збышек протянул руку, легко вздернул Тадека на ноги и парой хлопков отряхнул с одежды песок. — В баскетболе нужно бросать мяч в корзину. Так… Корзины у нас нет. Но есть ведро! Ну-ка… вот так, — Збышек присел на корточки, выставив перед собой пластиковое ведерко. — Попробуй, забрось!

— У м-меня н-не п-пол-лучит-ся, — Тадек все-таки взял мяч, но держал его так, словно не понимал, что делать дальше.

— Может, и не получится, — заранее согласился с любым исходом Збышек. — Ну и что? Мы просто попробуем. Не понравится — можем построить крепость.

Тадек, напряженно скривившись, размахнулся. Збышек, прикинув траекторию, подставил ведро, и мяч лег ровнехонько в пластиковый желтый круг.

— Вот! Молодец.

Тадек счастливо взвизгнул, и Збышек, вытряхнув мяч на землю, толчком отправил его назад.

— Давай еще раз.

Тадек снова бросил. Збышек, качнувшись, автоматически подставил ведро. И так же автоматически сделал в голове пометку — скорость низкая, движения неуверенные, рваные.

— Отлично! Давай попробуем еще разок. Только постарайся расслабить руки. Не прилагай усилий, просто толкни мяч вверх — он сам полетит по дуге.

Потоптавшись на месте, Тадек бросил мячик. На этот раз совсем слабо, но уже мягче, без судорожной перетянутой напряженности. Збышек легко поймал его, подбросил на ладони и скомандовал: «Лови!». Тадек выставил руки, и Збышек, почти не целясь, забросил в них мяч.

— Круто! Еще раз!

Глава 15 Лесь. Месяц назад

Дом оказался не так уж и плох. Да, отсырел, да, требовал основательного ремонта — но стены были целы, пол не проваливался, крыша спасала от дождя. А самое главное — в этом доме были только они. Лесь, Яська и Збышек. Это было… Это было…

Это было охуительно.

Вот как это было.

Лесь вкалывал как проклятый, останавливался только для того, чтобы пожрать или посрать — и все равно чувствовал себя так, словно сбросил с плеч чугунную болванку в тонну весом. Ни тупорылых одноклассников с их бесконечными шуточками, ни вечно недовольных учителей, поджимающих рты в куриные гузки. Ни гребаного, мать его, папаши. Только он, Яська и Збышек. Больше никого. Вообще. Нигде. Никак.

Ради такого стоило получить несколько новых мозолей на руках.

Заполнив водой систему, Лесь пробежался по дому, выискивая протечки — и, конечно же, их нашел. Капало в гостиной, в маленькой спальне и в кухне — там, где труба с горячей водой уходила в стену. Лесь попытался разобрать соединения, но резьба за десятилетия скипелись. Пришлось привлекать к сантехническим работам Збышека — тот, навалившись, сумел провернуть гайки. Лесь прочистил резьбу, смазал, обмотал уплотнителем и снова собрал систему, запустив наконец-то отопление. Потом заменил парочку треснувших стекол, оплавленную розетку, сгонял Збышека в магазин и поставил на кухне новый смеситель — у старого вентиль крутился с таким трудом, что Яська ободрала о ржавый металл палец. После смесителя Лесь вплотную занялся бойлером, который вроде бы включался, и даже подмигивал желтым диодиком — но воду греть, сука, отказывался. Сам Лесь с этой проблемой легко смирился бы, ограничившись купанием в тазике, но Яська ужасно расстроилась. И Лесь, обреченно вздохнув, полез снимать облупленный пожелтевший кожух.

Хотя… Если все-таки получится починить… Уже вечером Лесь будет сидеть на кухне — и слушать, как плещется под горячим душем Яська.

Фантазия тут же нарисовала картинку, от которой щеки вспыхнули жаром, а низ живота налился сладкой пульсирующей тяжестью. И это было плохо. Очень плохо. Совершенно неуместно. Потому что одно дело — представлять себе всякое, когда ты совсем один, лежишь в темной комнате на другом конце города. И совсем другое — когда главный персонаж этих фантазий спит в соседней комнате.

Могут возникнуть проблемы.

Например, Леся попросят съехать.

А съезжать Лесь не хотел. Не потому, что придется возвращаться домой — можно ведь и не возвращаться. Да, будет трудно, но черт побери — уж кто-кто, а Лесь умеет преодолевать трудности. Просто… Просто он не хотел ломать ВОТ ЭТО. То, что не получается выразить словами, но явственное, как теплая рука на плече.

— Лесь! Лесь! Иди сюда!

Дверь скрипнула, и в чуланчик заглянула Яська — взъерошенная, раскрасневшаяся, взволнованная.

— Что-то не так? — тут же напрягся Лесь.

— Что? Нет. Просто хочу кое-что показать.

Вздохнув, Лесь послушно отложил отвертку.

— Надеюсь, это что-то важнее, чем горячий душ вечером.

— Намного важнее! Пошли!

Ухватив Леся за руку, Яська потащила его через коридор к лестнице, ловко огибая сваленные у стены мешки с хламом. От мешков остро пахло влажной соломой, плесенью и гниющей тканью.

— Да что там такое? Дыра в крыше? Или мешок с сокровищами? — Лесь, выбравшись наконец-то на лестницу, запрокинул голову. С площадки второго этажа лился солнечный свет, и пыль кружилась в нем золотым облаком.

— Лучше. Я нашла кабинет прадеда, — Яська, стремительно взбежав по лестнице, свернула за угол и толкнула облезлую дверь. — Вот, смотри!

Напряженно выпрямившись, Лесь переступил порог.

Черт знает, что он предполагал увидеть. Наверное, что-то загадочное, может быть, даже жуткое. Сушеных лягушек, мумифицированных мышей, пауков в банках. Всю ту антинаучную