понимаю, — голос у Гурской был мягким, как бархат, нежным, как кроличий мех. — Ты была разочарована, ты вспылила. Это совершенно естественно. Я тоже была подростком, я помню, каково это. Эмоции слишком сильные, их сложно контролировать. Это моя вина. Я должна была удержать тебя. Должна была найти нужные слова…

— Нет.

У Яськи голос был совсем не таким. Не нежным. Наоборот, напряженно вибрировал, как перетянутая струна, и Лесь потянулся было, чтобы положить ей руку на плечо. И остановился. Потому что как-то это неправильно — трогать девушку, когда на нее смотрят родители.

Ну, кроме случаев, когда ты жених. Или портной. Или врач-реаниматолог, им-то все можно.

Блядь. Какая же чушь в голову лезет.

— Нет, мама. Ты не должна была красть мое письмо. В этом проблема. А вовсе не в том, что ты не нашла нужные слова.

— Красть? Я⁈ Ясенька, как ты можешь… — в нежном голосе зазвенела обида, такая искренняя, такая болезненная, что Лесь внезапно почувствовал смущение. Почти стыд. Как будто он принимает участие в чем-то недостойном — и совсем не на той стороне, на которой следует быть.

— Обычно могу. Взять чужую вещь без спроса и распорядиться ею, как своей — по-моему, именно это и называется кражей, — Яська рвано вздохнула, сглотнула, но с выбранной позиции не сдвинулась. Кажется, за время общения с пани Гурской она успела обрасти неплохой броней.

— Я так поступила ради тебя! Ясенька, ты же ломаешь свою жизнь! Этот путь ведет в никуда, у практикующей ведьмы нет никаких перспектив. Ты не получишь приличного образования, не устроишься на нормальную работу, не найдешь хорошего мужа. Боже, Ясенька, ну ты же умная девочка. Ты так хорошо окончила школу… Я не могу позволить, чтобы ты перечеркнула собственные достижения.

— Вот именно, — упрямо сжала губы Яська. — Собственные. То есть мои. Значит, я сама буду решать, что с ними делать.

— Конечно, сама, — понимающе закивала пани Гурская. — Это твоя жизнь, только ты решаешь, как ее прожить. Но прямо сейчас, на старте, ты просто не имеешь права на ошибку! Ну посмотри, чем закончил твой прадед. Образованный человек, инженер! А всю жизнь прожил в этой дыре. Понос у баранов лечил за головку сыра. Неужели ты этого хочешь?

— Я ведьма. Я могу лечить людей. А значит, я буду лечить людей, — Яська сказала это так устало, что сразу стало понятно — слова произносятся не в первый раз. И не в десятый. Возможно, даже не в сотый.

— Лечи! Конечно, лечи, это чудесный выбор. Доктор — великая, благородная профессия. Поступай в медицинский, время еще есть, в Борецком университете экзамены начнутся только в августе.

— Как ведьма я сделаю намного больше.

— Как ведьма ты испортишь себе жизнь! Боже, ну почему ты пошла в моего деда? Почему не в деда Михала? Да, он не очень сильный маг, но ведь маг же! Когда все это у тебя началось… — пани Гурская сделала неопределенный жест пальцами. — Все эти странности… Я думала, это просыпается наследная магия. Твой отец не унаследовал дар, это нормально, я узнавала. Сила часто передается через поколение. Поэтому я была уверена, что ты станешь магом земли! Окончишь университет, будешь работать… ну вот хотя бы в отделе архитектуры. Замечательная профессия для женщины, к тому же всегда много мужчин вокруг… Но нет! Тебе достались гены прадеда. Такая неудача…

— Это не неудача, мама. Это я.

— Боже, ну конечно же, ты… Прости, доченька, я так неудачно выразилась! — шагнув, наконец, вперед, пани Гурская прижала к себе Яську. Несколько секунд та стояла, безвольно опустив руки, потом все-таки обняла мать — поначалу неуверенно, потом — крепко, почти отчаянно. Словно утопающий, вцепившийся в проплывающую мимо доску.

Пани Гурская отодвинулась, посмотрела Яське в глаза.

— Яся, милая… Мы с папой любим тебя всегда — неважно, как ты учишься, неважно, проявился у тебя дар или нет. Просто… не в этом дело. Когда ты станешь взрослее, мы, родители, будем всего лишь пенсионерами, которые всегда ждут тебя в гости. Каждое утро изо дня в день ты будешь жить собственную жизнь. И прямо сейчас ты закладываешь для нее фундамент. Ну подумай сама… Чего добьется ведьма? Маг может получить высшее образование, потом — уважаемую, хорошо оплачиваемую работу. Обычный человек, если он приложит должные усилия, тоже достигнет успеха. Но ведьма… Ну вот получишь ты лицензию — и что дальше? Учебных заведений для ведьм нет, это стихийная сила. В крупных городах специальных вакансий для ведьм нет. Конечно, для девушки всегда остается путь жены и матери, но… Мужчины боятся таких женщин. У этого дара слишком дурная слава, мало кто рискнет связать свою жизнь с ведьмой.

— Сейчас не тридцатые годы, мама. И даже не пятидесятые. Ты еще инквизицию вспомни — и позови меня в церковь каяться, — упрямо вздернула подбородок Яська. — Научное сообщество давным-давно признало, что истоки ведьмовского дара те же, что у магического. Разница только в том, что классическую магию можно разбирать на составляющие компоненты, исследовать их и менять. В отличие от магии ведьм, которая спонтанна, а потому неделима. Да, целитель обладает большей силой, ему доступны сложные, мощные заклинания. Зато ведьма может точно поставить диагноз даже без предварительного обследования, ее чары более тонкие, более гибкие. Стихийная магия органично дополняет…

— Яся, Ясенька, постой! — вскинула нежные белые ладони Гурская. — Не читай мне лекцию, я все это знаю!

— Тогда почему ты каждый раз…

— Потому, что мир — не статья в умном журнале! Ясенька, деточка. Люди не слушают лекций, люди не читают научных изысканий. Они живут так, как привыкли жить. Много веков люди верили, что ведьмы опасны. Да, это не так, но… Есть устоявшийся образ, понимаешь? Ведьма — примитивная, малообразованная шарлатанка, которая сама не понимает, что делает. Грустно, но люди видят природных магов именно так.

— Потому, что государство не дает этим магам возможности…

— Да, конечно, да! Ты права. Государство не дает этим магам возможности. Значит, у тебя ее тоже не будет! Пойми это, Ясенька.

Лесь, затаив дыхание, наблюдал за разговором. Пани Гурская, конечно, топила педаль в пол, но Яська держалась молодцом. Прямо на удивление молодцом — Лесь боялся, что она, увидев родителей, расплачется, повинится и тут же на все согласится. Но нет — Яська вежливо, но решительно отбивалась, не позволяя снова загнать себя в стойло.

С другой стороны… Это комфортное стойло. Привычное и надежное. Может, так было бы лучше? Может, Лесь просто эгоистичный засранец? Мало того, что сам по уши в дерьме сидит, так еще