— Тебе-то откуда все это известно?

— Потому что я на работу каждый день хожу. А мужики во время обеда любят языками почесать, — широко ухмыльнулся Лесь.

— А я думала, вы, мужчины, не сплетничаете.

— Шутишь? Еще как сплетничаем. Просто мы, в отличие от женщин, соблюдаем режим секретности. И сплетничаем только между собой.

— Какая предусмотрительность, — восхитилась Яся, вылезла из кресла и поболтала в воздухе затекшими ногами. — Ну, пошли. Будем знакомиться с местными магнатами.

Прибыли заботливые родственники действительно по-магнатски. На роскошнейшей, хотя и не новой «Кармен» — черной, глянцевой, с дымчатыми тонированными стеклами. Водитель в костюме-тройке распахнул заднюю дверь, выпуская из машины тощенького блондина с рыхлым, словно размокшее папье-маше, лицом. Вслед за ним на пыльный асфальт ступила томная брюнетка в алом шелковом платье. Яся с трудом удержалась от изумленной гримасы. Платье, облегающее фигуру, словно вторая кожа, отлично смотрелось бы в ресторане или в театре — но не здесь, на окраине крохотного провинциального городка.

Выбравшись из полутьмы салона на залитую солнцем улицу, блондин болезненно прищурился, повел длинным острым носом и безошибочно нацелил его на Ясю.

— Это вы — паненка Томкевичувна?

Судя по выражению лица, увиденным он был глубоко разочарован.

— Нет. Я паненка Гурская, — вежливо улыбнулась ему Яся, с удовольствием наблюдая, как высокомерная усталость сменяется глубоким изумлением.

— Простите… не понял. Это ведь улица Гороховая, тридцать три? Дом пана Томкевича, ныне покойного?

— Да. Именно так. Это дом пана Томкевича, а я его правнучка. Но фамилия у меня не Томкевич, а Гурская.

— Да? — растерялся блондин. — Но… Все говорят…

— О, дорогой, — брюнетка мягко взяла блондина под руку. — Думаю, паненке ведьме лучше знать, как ее зовут. Проше пани, мы не проверили информацию — а следовало бы. Доверять городским слухам как минимум легкомысленно. Правда, дорогой? — она погладила изящной ручкой по синей шерсти костюма.

— Ты совершенно права, Зосенька. Приношу свои извинения, паненка Гурская. Говорят, вы в полной мере унаследовали талант своего прадеда. Это, я надеюсь, правда?

— Да. Это правда. Я действительно ведьма, — Яся, задрав голову, поглядела на раскалившееся добела полуденное солнце. — Может быть, пройдем в дом? Мы здесь, как на сковороде.

— У меня другое предложение. Может, вы сядете к нам в машину? — так же вежливо улыбнулся блондин. — Я надеялся, что вы согласитесь проехать к нам домой и осмотреть мою мать, пани Масальскую…

— А вы, простите, кто? — врубился в беседу не склонный к избыточной дипломатии Лесь. — Прежде чем куда-то приглашать паненку, думаю, нужно представиться.

— Ах да, действительно, — улыбка блондина окаменела в своей любезности. — Крайне нелюбезно с моей стороны. Я слишком привык, что в городе членов семьи Масальских знают в лицо. Я Марек, сын пани Масальской. А это — моя жена Зося. Вы, наверное, слышали о болезни моей матери? Мы обращались к целителям и врачам, приглашали лучших специалистов… Но помощи, к сожалению, не получили. Возможно, вы сможете что-то сделать, — на лице у Марека Масальского отразилась сдержанная надежда.

— Даже не знаю… — смутилась Яся. За какую-нибудь простуду или приступ радикулита она взялась бы без колебаний. Но болезнь, с которой не справились лучшие специалисты… Это было серьезно. — Вы, наверное, не в курсе — я пока не получила лицензию ведьмы.

— О, это не страшно! Мне важны не бумаги, а реальная помощь. Если вы сможете что-то сделать, мы заплатим ту цену, которую вы назовете. Если нет… Ну что ж. Я хотя бы не буду корить себя, что упустил шанс помочь матери. Так вы согласны проехать с нами, чтобы осмотреть пани Масальскую? Естественно, этот визит будет оплачен — вне зависимости от результата.

— Да, конечно! Я могу поехать прямо сейчас, — отбросила колебания Яся. Сомневается она в себе, не сомневается — какая разница? Пожилая женщина нуждается в помощи — а значит, Яся должна хотя бы попытаться.

— Мы можем поехать, — аккуратно поправил Лесь. — Паненка Гурская никогда не посещает больных без ассистента.

— Но это же просто осмотр! — всколыхнулся было Масальский, но уперся в ясные немигающие глаза Леся — и устало вздохнул. — Да, я понимаю. Садитесь впереди, рядом с водителем. А мы уж как-нибудь сзади поместимся.

Потесниться действительно пришлось — инженеры «Кармен» явно не представляли, что владелец машины воспылает фантазией утрамбовать внутри аж пять человек. Поэтому посередине роскошного кожаного дивана возвышался мягкий, но категорически непригодный для сидения валик. Яся, чувствуя вину за неудобство, сунулась было занять это место, но не успела. Зося Масальская, рыбкой скользнув мимо, решительно втиснулась посередине. Сначала Яся удивилась такой самоотверженности, а потом сообразила. Места в машине действительно не хватало, пассажиры ехали, тесно прижавшись друг к другу — и Зося Масальская заранее купировала ситуацию, в которой посторонняя девица будет прижиматься к ее мужу.

Вот и отлично. Зося может не мучаться ревностью, Яся может не бить задницу о малоприятный валик. Совершенно разумный компромисс.

Дорога оказалась неблизкой. Машина долго петляла по улочкам, явно срезая путь, но тащиться пришлось через весь город. Дом Масальских располагался с другой стороны, около небольшого ухоженного озерка. На заднем фоне возвышались внезапно приблизившиеся горы, теперь Яся отчетливо видела сложный рельеф там, где раньше зелень лесов казалась пушистой и ровной, как густой мех.

— Вот тут мы и живем. Добро пожаловать, — сделал широкий приглашающий жест Масальский. Яся, поравнявшись с Лесем, послушно побрела к дому — тяжелой, неуклюжей громадине, похожей одновременно и на дешевую гостиницу, и на замок. Словно архитектор всю жизнь строил кирпичные коробки, но внезапно получил заказ на возведение чего-то изысканного, прихотливого — и справился в меру своего разумения. Здание, по форме напоминающее коробку для обуви, на уровне третьего этажа вдруг ощетинивалось пучком башенок, по стенам тянулась череда крохотных ажурных балкончиков, а простецкий карниз над крыльцом подпирали мраморные колонны. Судя по текстуре материала, совершенно натуральные.

Внутри дом поражал тем же удивительным сочетанием роскоши и дешевой банальности. В прихожей висела гигантская хрустальная люстра, окруженная плотным кольцом розочек и амуров — при этом вешалка была крохотная, неудобная, а полки для обуви не оказалось вовсе, разнокалиберные туфли просто выстроились вдоль стены, как солдаты на плацу. Яся добавила к ним свои босоножки и прошла в холл. Там обнаружился здоровенный камин, выложенный кирпичом красного и синего цвета, что, в общем-то, гармонировало с обитыми красным бархатом стенами. При этом трубы над камином не было — видимо, он задумывался как декоративная деталь. Или даже полочка. Кто-то из обитателей дома, начисто лишенный художественных предрассудков, водрузил на камин пейзаж в золотой раме, миниатюрную копию Афродиты