— А ты амбициозная девочка, как я посмотрю, — одобрительно хмыкнула пани Масальская. — Не пасуешь перед чужим авторитетом. Вот и правильно. Чтобы чего-то добиться в этой жизни, нужно идти и не сворачивать. — И внезапно переключилась на новую тему. — Кто с тобой приехал? Жених?

— Что? Нет! — изумилась предположению Яся. — Это мой троюродный кузен, — повторила она уже привычную ложь. Чтобы не плодить сплетни, всем любопытным они представлялись родственниками. Поверить в это было несложно — светлые волосы и голубые глаза выступали подтверждением мнимого родства, а что лицами не похожи… Так ведь не родные. Троюродные.

— Какой заботливый у тебя кузен, — понимающе ухмыльнулась Масальская. Яся попыталась изобразить возмущение, не преуспела — и сделала вид, что не поняла намека.

— Да, в нашей семье принято заботиться друг о друге.

— Действительно? Что-то я не припоминаю, чтобы твоя мамаша заботилась о старом Томкевиче… — прямолинейность Масальской граничила с грубостью. А может, и не граничила. Может, именно грубостью она и являлась.

— У мамы с дедом были сложные отношения, — уклончиво ответила Яся. Она тоже не одобряла решение матери, но выслушивать замечания от постороннего человека было… неприятно. — Я, пожалуй, пойду. Сегодня я больше ничем не смогу вам помочь, — попыталась вежливо попрощаться Яся. Но пани Масальская пропустила ее слова мимо ушей.

— Это уж точно. Сложные. Выскочила замуж за какого-то очкарика и сбежала из Солтыцка. Бросила деда на старости лет. А он так надеялся, что у внучки тоже дар проснется… Да уж. Разочаровала твоя мать деда, разочаровала, — неодобрительно покачала головой Масальская. — Не повезло Томкевичу с внучкой. Да и с дочкой не слишком-то повезло. Оно конечно, девочка в семье отрезанный ломоть. Но твоя бабка как замуж вышла, так и возомнила о себе невесть что. Начала корчить благородную — как будто не ее мать овощами на рынке торговала. У Витека Томкевича урожаи всегда знатные были. Ведьмак — он и есть ведьмак.

— В семьях случается всякое, — снова попыталась уйти от прямого ответа Яся. Она жалела, что пообещала помочь Масальской — и стыдилась этого трусливого сожаления. — Простите, но мне пора идти…

— У твоего прадеда, кстати, только одна дочка была. Ни братьев, ни сестер… Значит, троюродные кузены по отцовской линии?

— Да. По отцовской. У нас большая семья, — уже безо всякого стыда соврала Яся. — До скорой встречи, пани Масальская. Мне пора.

— Да иди уж, иди. Раз так торопишься, — укоризненно поджала губы взбодрившаяся после сеанса Масальская. — Но обязательно приезжай завтра. Я поняла, что сейчас было не лечение, а пшик, но эффект хороший. Поэтому отменяй всех клиентов и приезжай. Я все компенсирую.

— Проше пани, но никого отменять я не буду. Другие люди точно так же нуждаются в помощи, — оскорбленно выпрямилась Яся. Правда, других клиентов у нее не было… Но сама мысль о том, что она должна отказывать кому-то только из-за того, что так пожелала обитательница бордельного замка, была возмутительной.

— Ну надо же. Да ты принципиальная. Прямо как Витек Томкевич. Тоже упрямый был, хоть кол на голове теши, — фыркнула Масальская. — Потому и помер один в своей развалюхе. Ладно, чего уж там. Иди. Но помни — мне тоже нужна твоя помощь. И я готова за нее платить.

Глава 17 Збышек. Искусство делать сюрпризы

Лесь, скрючившись над столом и обложившись отвертками, курочил видак. Збышек еще раз убедился в этом, бесшумно отступил в коридор и выскользнул на кухню.

— Ну так что будем делать с Лесем? Ты уже думала об этом?

— В каком смысле? — на мгновение отвлеклась от помешивания лука Яська.

— В прямом. У Леся день рождения на следующей неделе. Что делать будем?

— Ой, да. Точно… — Яська пошевелила лопаточкой правую сторону — ту, где лук уже начал темнеть. — Надо подарок придумать.

— Я придумал. Набор инструментов нормальный подарим. Я ездил в магазин, узнал, что к чему. Денег хватит.

— Инструментов? Но у него же есть инструменты.

— Твоего прадеда. Им сто лет в обед. Лесь, конечно, приловчился — но зачем страдать, если можно не страдать?

— Разумно. Значит, с подарком уже порядок… — Яська сыпанула в лук горсть муки и быстро-быстро начала размешивать ее, наблюдая, как белый цвет сменяется золотым. — Ну и ужин, конечно. Основное блюдо… Не знаю. Придумаю что-нибудь интересное. Салат, сыра купить несколько видов, торт испеку…

— Вообще-то Лесь курицу любит, — на всякий случай уточнил Збышек.

— И что? Курицу я каждую неделю готовлю во всех возможных вариациях. Именно потому, что Лесь ее любит. Но на день рождения… Нет. Просто курица — это несерьезно. Нужно что-нибудь поинтереснее.

Збышек задумался. На дне рождения Леся он был всего один раза — и этот день рождения оказался на редкость безрадостными. Скудный стол, минимум гостей и общая атмосфера вымученного веселья, вялого, как стариковский хер. Какие-то престарелые тетки, двоюродные бабки и троюродные зятья… Или не зятья. Хрен знает, как они правильно называются. Унылая разномастная толпа мрачно ела, еще более мрачно пила, убого шутила и вдохновенно, с полной самоотдачей сралась.

Посетив этот депрессивный зоопарк, Збышек твердо решил, что следующий день рождения Леся будет нормальным. Правда, тогда он хотел забронировать столик в ресторане. Или улучить момент, когда родители в Европу свалят, и закатить росошную вечеринку — с музыкой, выпивкой и полным бассейном девчонок. Но так тоже не плохо! Яська отлично готовит, дом они могут вдвоем украсить, а Збышек придумает развлечения. Нормальные развлечения, а не конкурс «кто кого перепьет». И нихрена Лесь с этим поделать не сможет. Будет праздновать как миленький!

— Может, барбекю? Стол можно во дворе накрыть — вон там, под яблоней.

— И Квятковский сразу же к забору приползет, чтобы наше безобразное поведение прокомментировать.

Збышек вообразил явление Квятковского народу — и скривился.

— Бля. Точно, Квятковский. Нет, нахрен. Стол накрываем в доме. Может, стейков нажарим?

— Это Лесев день рождения, а не твой. Нужно что-то интересное из курицы сделать, что-то торжественное. Я подумаю, — Яська подняла сковородку, сгребла обжаренный лук в плошку, снова плеснула масла и вывалила туда грибы. Склонив голову набок, Збышек наблюдал, как она помешивает тугие пластинки шампиньонов — серьезная, внимательная, вдохновенная.

На кухне Яська менялась. Жесткая шелуха нездорового, нервозного усердия слетала с нее, обнажая сияющую сердцевину. Здесь Яська не работала — она творила, скользила вдоль стола вдохновенной феей. Что-то резала, что-то перемешивала, что-то мариновала — и эти простые, приземленные действия превращались в странное подобие танца.

Подлив еще немного подсолнечного масла на сковороду, Яська быстрым движением лизнула ободок бутылки,