между стволами приходилось протискиваться боком, и каждый раз, когда плечо или ремень ранца задевали кристалл, тот отзывался тонким звоном. Поначалу он казался безобидным, но, когда семь человек и несколько зверей двинулись вглубь поющего леса, котловина начала наполняться тревожным многоголосым гулом.

— Это плохо? — шёпотом спросил я у Хольца.

— Пока терпимо, но если продолжим так шуметь, то скоро к нам придут гости.

— Кто?

— Узнаешь, если очень громко чихнёшь.

Люмин трусил впереди, осторожно переставляя лапки, и каждый раз, когда его ухо случайно задевало ствол, зайцелоп замирал, как воришка у амбара, и косился на меня с видом «я не я, и шерсть не моя».

— Гляди, — Леннокс осторожно ткнул меня локтем и кивнул вверх.

Вскинув голову, я заметил в развилке двух крупных стволов гнездо, только не из веток, а из искусно переплетённых тонких кристаллических нитей. А на нём притаилась птица, если это существо можно так назвать.

Сквозь прозрачное тельце размером с воробья просвечивали тонкие тёмные жилки — то ли кровь, то ли что-то ещё. Вместо глаз виднелись две выпуклости, ловившие свет и отбрасывавшие его радужными вспышками. Птица неподвижно сидела, вытянув шею, и будто прислушивалась.

— Стеклянница, — тихо подсказал Хольц, не задирая голову. — Только не вздумайте трогать её. Если потревожите, то все птицы в радиусе ста шагов очень громко запоют.

— И насколько хорош у них слух?

— Слышат дальше, чем хотелось бы.

Я кивнул и аккуратно прошёл под гнездом, стараясь не задеть ствол. Стеклянница повернула голову мне вслед и вновь замерла.

Через несколько метров Варрен, шедший сзади, вдруг резко выдохнул и прошипел:

— Дрянь!

— Тихо! — рявкнул вполголоса Кельн.

— Я ногу подвернул, мне можно!

— Нельзя!

Варрен зажал рот ладонью и захромал дальше с оскорблённым выражением лица. Леннокс бесшумно затрясся от смеха. Я едва сдерживался, но понимал, что смех в стеклянной котловине — не лучшая идея.

Биом тянулся долго. Я поймал себя на том, что перестал смотреть под ноги — слишком уж красиво вокруг. В одном месте между стволами образовалась маленькая полянка, а в её центре, в каменном углублении, застыла прозрачная лужица, похожая на стеклянную вставку на полу. Я хотел подойти поближе к ней, но Хольц остановил меня посохом за плечо.

— Лучше не надо, — сказал он.

Я послушал его и отошел.

Тем временем Брумиш добрался до особенно густых зарослей, через которые не смог протиснуться, и навалился на них плечом. В этот раз хрусталь отозвался не звоном, а глухим стуком, как будто внутри эти стволы были заполнены чем-то плотным.

Бронебрус проломился насквозь, оставив за собой тоннель по форме своего туловища. Хрустальные деревья с глухим стуком повалились в стороны. Один из тонких боковых отростков зацепился за его пластины, обломился и упал. Я машинально нагнулся и поднял его.

[Обнаружено вещество: Осколок Стеклянной Кости]

[Свойства: Кристаллическое образование магического происхождения. При толчении в порошок и растворении в растворе железнотиста низкой концентрации работает как усилитель магических каналов. Съедобен]

[Качество: Хорошее]

Я моргнул. Так, стоп. Перечитал описание. Усилитель магических каналов! Я спрятал обломок в карман ранца, а следом подобрал ещё пять, валявшихся неподалёку. Этого хватит для пробы.

Хольц молча наблюдал за мной, опершись на посох. Когда я выпрямился, он не спросил о находке, а лишь слегка кивнул.

Я подмигнул в ответ.

— Целитель, — окликнул Торвальд. — Ты чего там застрял? Двигай давай.

— Иду, иду.

Мы шагали ещё минут двадцать. Радужный полог понемногу редел, деревья расступались, и в просветах между ними показался противоположный пологий склон, поросший обычным кустарником. На выходе из котловины нас ждал последний штрих этого места.

В метрах в десяти на земле белел обглоданный костяк крупного зверя с длинным черепом и двумя короткими рогами, а в его глазнице росло небольшое кристаллическое деревце с тремя ветвями.

Я поравнялся с Ленноксом.

— Что это? — спросил он.

— Череп, — сказал Кельн. — И яйцо стеклянницы. Когда оно оказывается на кости, начинает прорастать, и со временем появляется новая роща.

— То есть… весь этот лес вырос на костях?

— Что-то вроде того.

Леннокс присвистнул, но быстро спохватился, прижал ладонь к губам и виновато оглянулся. К счастью, котловина не отозвалась, так как мы находились почти у выхода — деревья здесь стояли редко и звенели не так звонко.

— Пойдем, — сказал я. — Лучше не задерживаться.

Брумиш фыркнул, будто согласился со мной, и первым зашагал к выходу.

За последним стволом распадок сошёл на нет, склон поднялся, и мы выбрались на пологий гребень, поросший редкой травой. Я обернулся и посмотрел назад.

Стеклянная котловина лежала, как драгоценность в шкатулке. Радужные пятна медленно ползали по её дну, и время от времени из глубины доносился одиночный, едва слышный звон, будто лес продолжал тихий разговор уже без нас.

За гребнем тропа пошла вниз, и через пятнадцать минут мы оказались в странной роще.

В ней высились деревья с тонкими белыми стволами, чья кора сползала к корням гладкими лентами.

Крон как таковых не было, от каждого ствола во все стороны тянулись гибкие ветки, усыпанные прозрачно-голубыми листьями размером с ноготь. Сквозь них проходила тонкая серебряная жилка, а свет, просеиваясь, ложился на землю мягкими бирюзовыми пятнами.

Под ногами лежал сухой белый мох, плотный, как войлок. Он хрустел под сапогами, достаточно громко звуча в окружающей тишине.

В воздухе парили крошечные светящиеся частицы. Сначала я принял их за пылинки в солнечных лучах, а потом заметил, что они светились сами по себе. Одна из них опустилась мне на рукав и растаяла без следа.

А главное, я не слышал ни единого звука, ни жужжания насекомых, ни птичьих криков, ни треска веток.

— Лунная роща, — тихо произнес Хольц за спиной. — Давно её не видел.

— Здесь опасно? — спросил Леннокс.

— Нет, — сказал тренер, не отрывая глаза от просветов между стволами. — Звери сюда почти не заходят, так что, по сути, для нас это проходной биом. Главное не жгите листья и не ломайте ветки.

— А иначе что? — спросил Торвальд.

— Боюсь, тебе не понравится мой ответ, — неопределённо ответил Хольц и направился дальше.

Варрен с подозрением покосился на ближайший ствол, а Кельн отошел подальше от упавшей ветки.

Отряд двинулся медленнее. Брумиш спокойно шагал вперед, ни на что не отвлекаясь, и только один раз он повёл головой в сторону упавшего белого листа. Зверь обошёл его по дуге, как будто боялся наступить.

Крох работал идеально — ни одного лишнего движения, ни рывка в сторону. Он двигался в двух шагах слева от меня, в точке, из которой мог среагировать на угрозу с любого направления.

Люмин, всё