старенький кнопочный телефон неубиваемой марки из нулевых. Сердце ёкает. А Мир подаёт мне пару шерстяных носков размера эдак 43. Они мне, конечно, велики, но в текущих условиях явно не лишние. Но правильно ли я трактую этот его жест доброй воли? Что если это не подарок? Беру. Носки колючие. Тёплые, наверное. Такие прабабушка вязала. До сих пор дома несколько пар лежат.

— Осторожно. Не урони, — предостерегает тувинец.

Не сразу понимаю, что он имеет в виду. Пока не чувствую под пальцами что-то твёрдое.

Мир кивает и ждёт. Сую руку в носок и достаю... свой телефон.

Глава 24. Артефакт

Начинаю визжать от радости и бросаюсь обнимать парня. Мир отстраняется, зажимает мне рот ладонью.

— Нельзя, — говорит строго.

— Прости. Но как тебе это удалось? Заполучить его.

— Украл, — отвечает просто.

— Я помню, но...

— Слышал, видел, украл. Он спит.

— Да, — подтверждаю с сожалением. — Не включается.

Напрасно я в который раз давлю на кнопку.

— Он губит тебя.

— Кто? — спрашиваю, не отрываясь от чёрного экрана телефона.

— Артефакт. Он крадёт тебя у мира.

— Мир, брось. Никто меня у тебя не крадёт, — бубню ему, а сама не оставляю попытки включить гаджет.

— У мира, — повторяет Мир.

Отрываюсь от безнадёжно мёртвого экрана.

— А. Ну да. Я просто хотела его включить. Но батарейка давно села. Он бесполезен.

— Он спит. Нужно его разбудить.

— Без электричества никак. А здесь его нет, — с грустью говорю я и осматриваюсь.

Ну а вдруг тут появится одна-единственная на весь ЯроКанск розетка? Мир роется в своём тайнике и, будто прочитав мои мысли, извлекает из его недр тройник и какие-то провода.

— Ему нужен свет, — говорит тувинец.

— Неужели здесь где-то можно зарядить телефон? — с недоверием смотрю на сокровища Мира.

— Нельзя, — привычно отвечает тот. — Нужна гроза.

— Зачем?

— Разбудить твой артефакт. Ему нужен свет.

— Нет, Мир. Его НЕЛЬЗЯ, — выделяю это слово, — зарядить светом. Он питается электричеством, а его в вашем мире нет. Я узнавала у Витальевны.

— Есть свет.

— Нет, Мир, нет. Нужен ток, электрический разряд. А у вас разряды только... в молнии.

Лицо тувинца светится радостью, он кивает мне.

— Да. Нужна гроза.

Приплыли. Если в телефон шарахнет молния, ему конец.

— Не поможет. Слишком мощный разряд. Артефакт просто сгорит.

— Мы дождёмся грозы и проведём свет от шпиля колокольни в твой артефакт, — свободной рукой тувинец пытается завладеть телефоном.

Не отдаю.

— Нет, Мир, это погубит его. Нельзя.

— Разбудит.

— Да вы что, совсем физику что ли не изучаете?

Тувинец на мгновение зависает.

— Элла, дай, я разбужу твой артефакт. Ему нужен свет.

— Не дам. Он мне дорог, как память. О родных. А молния его просто убьёт. Он сгорит, Мир, пойми ты.

Парень скидывает весь свой хлам в тайник и протягивает руку.

— Артефакт нужно спрятать.

— Не дам. Ты его испортишь, — прижимаю к сердцу родненький телефончик.

— Я доверил тебе тайник.

— Артефакт я заберу с собой, — делаю шаг назад.

— Если Грымза узнает, нас казнят.

— За телефон? Так нельзя.

— Элла, артефакт нужно спрятать. Здесь безопасно.

— Ладно, твоя взяла, но носки можно оставить себе?

Ожидаю его коронное "нельзя", но Мир кивает. Отдаю ему телефон, он суёт его в рукавицу и прячет в тайник, который закрывает каменной плиткой и люком.

— А как мы спустимся обратно?

— Так же, — пожимает плечами тувинец, прячет в сапог нож и подбирает с пола свою гирю.

Возвращаемся к люку. Мир выглядывает в коридор.

— Свободно, — говорит он мне и выкатывает гирю в люк.

Цепь лязгает. В тишине этот звук кажется слишком громким.

— Элла, садись на гирю. Как до пола будет недалеко, прыгай.

— Ты шутишь?

— Нет. Я доберусь до угла и кому-то нужно будет закрыть люк. Он не тяжёлый.

Не тяжёлый люк оказывается для меня практически неподъёмным. Я стою на гире, зажимая ногами цепь, чтобы не свалиться. Руки над головой. Тяну каменную крышку. Еле-еле. И очень боюсь, что Мир сорвётся. Он, может, и крепкий парень, но мне точно не поздоровится. Наконец мне удаётся вернуть каменную плиту на место. Хорошо ещё, что сам Мир её закрыл на три четверти, и мне оставалось совсем немного её подтянуть, чтобы она встала плотно.

Даже и не знаю, страшнее висеть под потолком спиной вниз, держась за шею тувинца, или болтаться на гире, привязанной к его ноге? Какой-то сюр. Мир, как паук, проделывает обратный путь по потолку и стене. Я немного успокаиваюсь, только когда он уверенно цепляется за угол рамы. Но напрасно. Гиря, раскачавшись от движения, врезается в стену. Я пищу от боли. Если бы не толстенные зимние сапоги, наверняка получила бы перелом. Прыгать я уже точно не смогу. Поэтому болтаюсь на гире до самого пола и аккуратно схожу с неё. Мир прыгает вниз, напугав меня. Подаёт полотенце и плед. Берёт в руки гирю, провожает до общаги.

— Ты должна вернуться первой, — говорит он. — Нельзя.

— Мы разве не могли встретиться в коридоре?

— Нельзя, — как под гипнозом, повторяет он. — Завтра после ужина буду на колокольне.

Сердитая на него ухожу.

Парни не спят. Но и меня почти не замечают или делают вид. Ложусь, пригревшись в жилетке Мира, сладко засыпаю. Снится мне Колька. Как бродим мы за руку по центральным улицам Красноярска. Потом идём в парк, а после на площадь, где вместо Ленина стоит фигура Снегурочки.

С утра замечаю, что кое-кого не хватает. Мира поймали? Или ночью была гроза, он полез на колокольню, и его... Нет, гоню от себя эти мысли. В таком случае всё ПТУ стояло бы на ушах. Но вокруг тишина и спокойствие. После завтрака идём к Грымзе, потом к Русскому, а после на колокольню. Товарищ Демберблэк Гром выдаёт накидки. Я снова стою в углу, потому что занимаются только парни, а движения для девушек совсем другие. Топчусь на месте. Смотрю, как тувинцы машут руками, крутятся в воздухе, будто зависая над полом. Магия. Интересно, они тоже могут ползать по потолку? Встречаюсь взглядом с Яром-старшим. Ну нет, этот тяжеловат для таких похождений. Не сравнить с худым