обет, то нельзя, то накажут, то вообще казнят.

— Зря ты подкидыша спасла, — говорит вдруг Милка.

— Что?

— Он странный. Он... будто не наш.

— Отец-то его, — вмешивается Витальевна, ставя перед нами ящик мытой моркови, — преступник.

— Тоже песни, поди, пел? — спрашиваю.

— Наследницу рода соблазнил и обесчестил. Горе в семью принёс, — печально говорит Витальевна.

И вдруг меня осеняет:

— Так это её Энесай унесла?

— Её, бедняжку. Хорошая девочка была. Да за сердцем пошла. Вот я и говорю, Милька, не дури. Делай по канону. В РодноГрад тебе надоть, — с меня женщина переключается на вразумление внучки.

— Ба, ну не хочу я.

— А ты не спорь. Любовь тут не в почёте нонче. Боятся её, как ладана черти, ироды. Человек тебе нужен. Хороший.

Милка бросает нож в корзину и выбегает. Я за ней. Обнимаю рыдающую подружку.

— Не плачь, я понимаю тебя. Тоже люблю ведь. Скучаю без Кольки. Весточку бы ему послать, а никак.

— Я научу тебя, — девушка вытирает слёзы. — Только... сделай для меня кое-что. Мне имя нужно. Его полное. Яра.

— Они все Яры. Тебе какого?

— Старшего. Только... бабушке не говори.

— Ярополк он, в самый первый день сказал, не делал из этого тайны.

— Ярополк Эльвирович, — нежно произносит Камилка.

— Ну, теперь учи меня, как с Колькой связаться, — напоминаю замечтавшейся подружке.

— Это просто. Нужен генератор снов.

— Это что ещё за штуковина такая?

— Как ловец, только... Металл нужен. Много. Я знаю как сделать, но не знаю, где взять материал. Это всё на подотчёте. Потому что мощное воздействие на умы имеет. У меня дома есть, но вряд ли бабуля согласится принести. Наказать могут. А она старенькая. Ей нельзя.

Возвращаюсь к Витальевне. Сообщаю, что поговорила с её внучкой, и она в порядке, спать пошла. Болтаем. И через полчаса я уже разучиваю с Витальевной гимн Олимпиады-80, которую она так хотела увидеть, но попала сюда. Всё-таки классная она, товарищ Куленко.

Вернувшись в спальню, вижу, что ни Яра-старшего, ни Мира нет. Ухмыляюсь мысленно. Остальные парни спят. Ложусь, смотрю сны про Кольку и родной дом.

Перед завтраком Милка суёт мне в руки скомканный лист бумаги.

— Это схема, — шепчет. — Для гипно-снов.

Убегает за девушками. Сую лист в сумку, не глядя. Мало ли, вдруг нельзя смотреть, и меня накажет вездесущий Ни. Судя по всему, он в любой момент может оказаться рядом. Невидимка. А ещё он... Стоп. Он и есть тот, о ком Витальевна говорила? Он видит сквозь двери. Меня бросает в дрожь от осознания. Может, напрасно я вчера на колокольню не пошла? Решаю поговорить с деканом при случае. Разубедить его в том, что мы родственные души и упросить вернуть меня домой. Довольная собой иду на уроки. Из странного только фингал под глазом у Яра и полное отсутствие Мира. Да и мира, впрочем, тоже. Между братьями чувствуется напряжение. Особенно в моём присутствии.

— Ребят, а новый год-то здесь отмечают? — спрашиваю радостно в надежде разрядить обстановку.

— Нельзя, — отвечает Яр Второй.

— Совсем нельзя? Знаковое вроде событие.

— Затмение — знаковое событие, — отвечает другой тувинец, и парни уходят.

— У тебя один день, — обернувшись, напоминает о задании Яр-старший.

Он больше мне не улыбается. На колокольню тоже больше никто не зовёт. Мир пропал. Надеюсь, не казнили. Хотя Витальевна говорит, что на казнь стекаются посмотреть со всего города. По билетам. Так что вряд ли.

Вечерами я плету что-то наподобие ловца снов, только в виде двенадцатиконечной звёзды с лучами разной длины. И судя по инструкции Камилы, мне не хватает деталей. Проволоку я стащила с уроков Ни, перья тоже. А вот гвозди и батарейки... Мне срочно нужно заглянуть в тайник Мира. И да, мне удалось узнать имя одной из сестёр Брег. Хелена — девушка с малиновыми серьгами. Яр просит поторопиться с остальными, но Камилка и рада бы рассказать, да сама не знает.

К концу декабря к нам возвращается Мир. Худющий пуще прежнего. Двое суток он просто беспробудно спит. Подкладываю ему записку с просьбой принести металл. Сама наконец принимаю предложение Ни о встрече. Наряжаюсь в свою брендовую одежду, поверх натягиваю местную верхнюю. Иду. На колокольне никого. Но чьи-то руки вдруг ловят меня. А далее дурман, туман, полёт, и вот я в полумраке коридора с зелёным ковролином у двери с табличкой: "Декан гипно-предсказательного факультета природо-творительного училища города ЯроКанска товарищ Николас Иявич Ни". Как же я тут оказалась? Не накажут ли меня, если обнаружат в этой части? И как вернуться обратно? Дверь открывается.

— Добро пожаловать, леди, — слышу над ухом вкрадчивый голос Ни-Ни.

Глава 26. Связь

Пытаюсь пятиться назад, но Николас практически заталкивает меня в комнату. Здесь светло, тепло и приятно пахнет.

— Не бойтесь, Элла, — дверь за спиной захлопывается.

— Николас? — проверяю, здесь ли он.

Рыжий декан становится видимым.

— Прошу вас, — приглашает на диван песочного цвета.

Удобно. Расслабляюсь. На журнальном столике уже готовы чайные пары и ароматный напиток.

— Желаете пирожных?

— Пирожных? Я не ослышалась?

— Товарищ Куленко любезно приготовила их для нас по моему личному заказу.

— Витальевна?

Николас поднимается и уходит в соседнюю комнату. Мозг требует срочно бежать отсюда, а тело желает расслабляться и наслаждаться. Пока борюсь с собой, декан возвращается с коробочкой.

— Заварные? Обожаю! — чуть не подпрыгиваю, увидев вкусняшки. — Но с чего вдруг такая щедрость, товарищ Ни?

— Я много думал. О нас, — он смотрит мне в глаза. — Мы родственные души, Элла. Как ещё мне это до вас донести?

Вижу отчаяние на его юном лице с милыми веснушками на носу.

— А как мне до вас донести, что я своему Кольке верна?

— Элла, я... Я готов на что угодно, чтобы доказать вам свою преданность. Я готов... Я готов следовать за вами в любой из миров.

— Мне не надо в любой. Я хочу домой. На актёрское хочу поступить. А не вот это всё. Понимаете?

— Вы угощайтесь, — пододвигает мне выложенные на блюдо пирожные.

Грешна, соблазняюсь. Несколько месяцев не ела таких божественных десертов. Они прекрасны. Они... Они стоят того, чтобы позволить Ни целовать мои руки. Нет. Стоп. Так нельзя.

— Элла,