будто была для него и создана. Защита, которая наказывает атакующего. Контратака, рождающаяся из чужого удара. Не я трачу энергию, а противник. Я же просто конвертирую ее в оружие.

— И какого хрена я узнаю об этом только сейчас? — Я с подозрением посмотрел на искина.

Майя выдержала паузу, а потом невозмутимо выдала:

— Этот мутаген весьма хорош, но есть определенные требования, до которых ты не дотягивал, Аид. И я решила не дразнить тебя понапрасну.

Ну разумеется. Майя всегда найдет причину, даже если она притянута за уши.

— Управление сложными Схемами идет напрямую через центральную нервную систему, — продолжала искин. — Наниты подключаются к нервным узлам, и каждая трансформация требует мгновенного, осознанного решения и волевого усилия. Минимальное требование для базовых функций этого мутагена — пятый уровень ЦНС. Но для полного раскрытия потенциала, включая Энергетический Клинок и комбинирование Схем в бою, необходим восьмой. И я настоятельно рекомендую не экономить. Накопленного ресурса зэн хватит, чтобы довести ЦНС до восьмого уровня в рамках общей прокачки до пятого круга. Это будет слегка… некомфортно. Но результат того стоит.

Я посмотрел на голограмму вращающегося кристалла, на слабо пульсирующие узлы-конденсаторы и на клинок из чистой энергии.

Что ж, мне не привыкать. Ради такого можно и потерпеть.

— Приступай, — коротко скомандовал я.

Глава 15

— Рекомендую принять горизонтальное положение. Процесс займет от двадцати до сорока минут. Первые десять будут самыми неприятными.

Я лег на спину, подложив под голову свернутую куртку. Снег подошел ближе, лег рядом, прижавшись теплым боком к моему бедру.

— Запускаю, — коротко предупредила Майя.

Первые секунды я не почувствовал ничего. Потом пришло уже знакомое тепло. Оно зародилось где-то в солнечном сплетении, и начало расходиться по телу. А потом…

Меня скрутило.

Такое ощущение, что в кости залили расплавленный металл. Мышцы свело судорогой, и я до боли стиснул зубы. Энергия пятого круга была в разы мощнее всего, что я испытывал прежде. Она не просто наполняла тело, она перестраивала его, ломая старые структуры и выстраивая новые.

Я чувствовал, как расширяются плечи. Как кожа растягивается под новый каркас. Мышцы спины и груди набирали объем. Сухожилия и связки перестраивались одновременно с мускулатурой.

Потом пришла очередь ЦНС, и вот тут стало по-настоящему скверно.

Если перестройка мышц была огнем, то прокачка нервной системы с нулевого до восьмого уровня была высоковольтным разрядом, проходящим по каждому нерву от макушки до кончиков пальцев. Голова взорвалась болью. Мир на мгновение стал белым, потом черным, а затем рассыпался на миллионы цветных точек. Я почувствовал, как что-то меняется в самом восприятии. Нейронные связи множились, уплотнялись, формируя новые пути.

— Стандартная нагрузка, Аид. Еще двенадцать секунд, — голос Майи звучал ровно, как метроном. В нем не было ни сочувствия, ни беспокойства. Да мне это и не требовалось. Все, что мне нужно, Майя мне предоставила. Время, оставшееся до конца операции. Конкретная цифра, за которую можно ухватиться.

Двенадцать. Одиннадцать. Десять.

Боль начала отступать. Из острой и рвущей она превратилась в глубокую и тянущую. Тело продолжало меняться, но уже не так яростно. Пришло время тонкой настройка вместо грубой перековки.

— ЦНС стабилизирована на восьмом уровне. Физические параметры в норме. Перехожу к имплантации Броненосца.

Искин не дала мне ни секунды, чтобы подготовиться.

Меня охватил внезапный пронизывающий холод. Он вошел через грудину, будто кто-то вдавил в солнечное сплетение кусок вечного льда. Но кроме холода я почувствовал еще кое-что: присутствие чуждого, примитивного и одновременного очень сложного интеллекта. Миллиарды крошечных сущностей, пробуждающихся от спячки и начинающих исследовать свое новое вместилище.

Наниты расходились от точки имплантации волнами. Я чувствовал их. Каждую волну, проходящую по все новым участкам тела, которое они занимали. Наниты проникали в костный мозг, обвивали нервные узлы, вплетались в мышечные фасции. И по мере того, как они осваивались в моем организме, ощущение первоначальной чужеродности таяла. Холод сменялся теплом. Неприятные ощущения отступали.

— Имплантация завершена, — сообщила, наконец, Майя. — Колония стабильна, интеграция нанитов: девяносто восемь процентов. Оставшиеся два процента адаптируются в течение часа. Вывожу итоговую сводку.

Перед моими глазами вспыхнуло информационное окно.

Хранилище зэн: 25 000 / 25 000.

Резервные блоки: 15 386 зэн.

Итого: 40 386 единиц.

Ниже шли характеристики, выстроенные аккуратным столбцом:

Уровни улучшений:

Мышечная ткань: 12.

Кожный покров: 12.

Скелет: 12.

Пищеварительная система: 4.

Источник: 13.

Зэн-железа Хамуса: 5.

Кровеносная система: 4.

ЦНС: 8.

И мутагены.

Мутаген Хамуса: 5.

Скорость тигра: 5.

Кошачья поступь: 5.

Орлиный взор: 5.

Неясыть: 5.

Дистанционная абсорбция: 5.

Жало Дорхана: 5.

Мутаген Броненосца: 5.

Я смотрел на цифры и чувствовал, как они отзываются в теле. Не просто абстрактными числами, а реальной, физически ощутимой мощью. Двенадцатый уровень мышечной ткани — это тугие, спрессованные волокна под кожей, готовые разогнать кулак до скорости, о которой я раньше мог только мечтать. Тринадцатый уровень Источника — клокочущее ядро зет-энергии в центре груди, от которого напрямую зависит мощность некоторых мутагенов, например Жала Дорхана. Восьмой уровень ЦНС — обостренное до предела восприятие, позволяющее мозгу обрабатывать информацию намного быстрее, чем раньше.

— Вполне себе ничего, — улыбнувшись, резюмировала Майя.

— Что со Снегом? — тут же спросил я.

— Уже в процессе.

Я повернул голову. Белый волк лежал рядом со мной. Его глаза были закрыты, а по шерсти прокатывались медленные и ритмичные волны серебристого сияния. Похоже, Майя работала с ним параллельно, чтобы не тратить время впустую.

— Прокачка Снега завершена, — через минуту заявила она. — Пятый круг. Все мутагены доведены до максимального пятого уровня.

Энергоброня: 5.

Вожак: 5.

Мутаген Хамуса: 5.

Снег поднялся на лапы и блаженно потянулся. Я заметил, как под его шерстью перекатываются мышцы. Как по мне, белый волк стал ощутимо крупнее.

Снег повернул ко мне голову и негромко фыркнул. В ментальном канале я уловил его эмоцию, что-то вроде сдержанного одобрения. Ему определенно нравилось то, что он чувствовал.

Да и мне, признаться, тоже.

Я поднялся с земли.

Это простое движение теперь ощущалось совершенно иначе. Тело отозвалось мгновенно. Я не ощущал никаких, даже малейших, задержек между мыслью и действием.

Ощущение окружающего мира тоже претерпело заметные изменения.

Трель какой-то пташки, спрятавшейся в кронах теперь была не просто фоновым шумом, а отчетливой мелодией с конкретным источником: северо-восток, метров сорок, верхний ярус крон. Шелест ветра в листве разделился на десятки отдельных потоков, каждый со своей скоростью и направлением. Ровное и глубокое дыхание Маши я