Тебе ещё рано о таком спрашивать!

Я смотрела на свою тарелку и чувствовала, как напряжение за столом густеет, становясь почти осязаемым.

Еле высидела!

Роскошный ужин, идеальная подача, серебро, фарфор, хрусталь — всё это было лишь декорацией.

А под декорацией — грязь.

И сегодня ночью мне предстояло сыграть в этой грязи роль так, чтобы ни у кого даже малейшего подозрения не возникло.

После ужина меня повели обратно: стражи, Рейвен и Люси.

Две горничные уже ждали в спальне. Низкие книксены, опущенные глаза, дрожащие пальцы — у этих девочек страх отчётливо проступал в каждом движении, повороте шеи, нервируя меня ещё больше.

Мадам Аманда тоже была здесь. Она и открыла девушкам мои покои. Видимо, восполнила потерю своей власти, отобрав ключ от комнаты у управляющего.

«Гадина».

Мадам встала у стены, сложив руки перед собой, и наблюдала за процессом, как надзиратель за особо важным заключённым: без эмоций, но с мрачным вниманием.

«Она выглядит куда враждебнее, чем была. Наверное, я наступила ей на хвост, отобрав первый ключ. С этой дамочкой надо быть куда осторожнее».

Меня вымыли. Натёрли пахучими маслами — сладкими и приторными. Расчесали волосы до блеска, уложили так, чтобы шея оставалась открытой. И всё это — молча, быстро, с отточенной техникой.

Я в моменте почувствовала себя не женщиной, а куклой… для взрослых. Ту, которую готовят к использованию «по назначению».

Когда жена управляющего достала из коробки кружевной пеньюар, я сначала не поняла, что это… а потом поняла — и чуть не задохнулась от возмущения.

Ткань была почти невесомой, прозрачной, как паутина, но красной, как знамя!

Мягкие шнурочки под грудью, открытая спина, тонкие ленты на бёдрах… Это была не «ночная рубашка», а натуральное непотребство!

— Дар короля Эльдарии, — произнесла мадам Аманда торжественно, будто объявляла мне награду за героизм. — Его Величество желает молодожёнам… плодотворной ночи.

Я не успела ничего ответить — дверь распахнулась, и в покои вошёл муж мадам Торн, дворецкий Клэй, да ещё с таким видом, словно несёт реликвию.

В руках — поднос. На подносе — тёмная бутылка дорогого игристого и блюдо с идеально вымытой, сочной клубникой. Красной, как кровь, и такой же непристойной в своём символизме, как и пеньюар.

Дворецкий кивнул.

— Подарок Его Величества, короля Веридана, — отчеканил безэмоционально. — В знак… особого расположения к своей названной сестре. Велено подать перед брачной ночью. И пожелать… спокойствия.

«Спасибо, "братец". Очень вовремя. Особенно учитывая, что спокойствие мне сейчас нужно примерно, как воздух утопающему».

Мадам Аманда даже бровью не повела. Только кивнула мужу и махнула горничным:

— Все вон. Люси, помоги Её Высочеству устроиться, и можешь быть свободна.

Вот тут (по сценарию) в комнату вошёл Рейвен.

Он выглядел безупречно холодным и официальным: остановился у порога, поклонился.

— Ваше Высочество… Моя вахта закончена — стражи выставлены на посты. Разрешите откланяться и пожелать вам… приятной ночи.

Эти слова, сказанные сухо и ровно, выбили из меня воздух сильнее, чем все завуалированные угрозы за день.

Потому что по сценарию он уходил.

Мадам Торн фыркнула и первой покинула мои покои.

За ней все остальные.

Рейвен, бросив на меня долгий пристальный взгляд, вышел последним.

Дверь закрылась, и меня накрыло.

Страх поднялся волной — такой, от которой хочется хватать ртом воздух и одновременно перестать дышать, чтобы не выдать слабость.

Меня оставили у столика с коллекционным пойлом Эрика, в «ночнушке», которая будоражила сильнее, чем если бы я стояла голая.

Голой я была бы просто голой. А это… это было оружием, направленным против меня.

Люси шмыгнула носом и тихо спросила:

— Вам… помочь лечь, Ваше Высочество?

— Нет, — ответила шёпотом, прижав руки к шее в попытке закрыться от всего мира. — Иди.

Она кивнула, посмотрела на меня с жалостью… и вышла.

Я осталась одна.

Минуту. Две.

Секунда за секундой тянулась так медленно, что я слышала собственный пульс в ушах. И каждый шорох казался шагом Дориана.

А потом…

Тихий сдвиг панели.

Едва слышный скрип.

И из тайного лаза появился…

Рейвен.

Он вошёл бесшумно, но с тяжёлой энергией, от которой воздух в комнате будто стал плотнее.

Я повернулась, и его синие глаза словно молниями ударили по мне. Не похотью — злостью. Сдержанной, ледяной, королевской.

Он прошёл к стулу, рывком сдёрнул с него халат и набросил мне на плечи так резко, будто прикрывал не мою наготу, а своё собственное терпение.

Затянул пояс. Крепко. Узлом.

— Так лучше, — сухо сказал он.

Я даже не успела возмутиться. Только прерывисто выдохнула, замерев.

— Маячки работают, — отчитался Рейвен. — Вейлисар я активировал. Так что, если Балтус решит убедиться в моём местонахождении — он найдёт меня в кровати.

— А если захочет зайти и убедиться, что ты спишь?

Рейвен скривился.

— На этот вариант я предусмотрительно поставил печать на проходе. Мне — можно. Я — королевский телохранитель. Кстати… на эти покои я тоже поставлю такую.

Я напряглась.

— Сейчас?

— Сейчас, — отрезал он. Потом, будто передумав говорить жёстко, добавил тише: — Сначала хотел действовать тайно, но… нет. Слишком этот лорд плотоядно следил за тобой на ужине. Не хочу рисковать.

Рей подошёл к книжному стеллажу, коснулся нужной книги — и панель мягко сдвинулась.

Я вновь увидела узкую тёмную щель потайного прохода — и меня передёрнуло.

Рейвен провёл ладонью по камню, и на границе прохода вспыхнул едва заметный знак — как пепельная печать, впаянная в воздух.

Потом он шагнул ко мне, быстро, без лишних церемоний, коснулся моей руки, и тот же знак вспыхнул на миг на моей коже, быстро исчезая.

— Готово, — коротко сказал он. — Теперь барьер пройти сможем только ты и я.

Рейвен пододвинул ширму ещё ближе, так что она закрывала не только половину комнаты, но и часть стеллажа. Потом сам спрятался в загибе — в тени, где его с этой стороны не было видно, и с той стороны — тоже.

— Всё. Иди… На кровать. Успокойся. Дыши ровно, — прошептал он. — И играй.

Едва он замолчал, я услышала шаги в коридоре.

Тяжёлые. Неровные.

Дверь распахнулась — без стука.

Глава 13. Брачная ночь

Ввалился Дориан.

Лицо красное, глаза мутные.

Довольная ухмылка расползалась по его губам, как плесень, при одном взгляде на меня. Кажется, даже плотный халат не помешал ему насладиться собственными фантазиями.

— Ну что, жёнушка… — протянул он, захлопывая за собой дверь. — Наконец-то, твои девичьи фантазии будут удовлетворены, да? Покажи-ка, что там тебе матушка велела нацепить… на благо рода?

Я, мысленно умоляя не психовать и не бояться, заставила себя улыбнуться.

Мягко.