с королём, а не планировали самую мерзкую ночь в моей новой жизни.

За дверью едва слышно щёлкнул замок.

Всё шло ровно, как по написанному.

Только внутри, в области солнечного сплетения, как будто камень лежал, не позволяя вздохнуть полной грудью.

Люси поднялась со стула, всё ещё глядя на меня с опаской.

— Ваше Высочество… — начала она робко.

— Поможешь мне с платьем, — мягко попросила я, не оставляя ей пространства для вопросов. — И… пожалуйста, не суетись. Сегодня вечером мне и так хватает… волнения.

«Волнения» — милое слово. Оно и вполовину не выражало того глубинного страха, которое затаилось там же, где и камень, обещая развеяться только следующим утром, когда в комнату войдут свидетели, чтобы официально зафиксировать момент брачной ночи.

Пока Люси подтягивала шнуровку на спине и поправляла ворот, я смотрела в зеркало и пыталась удержать лицо.

Ни дрожи. Ни бледности. Ни ненависти в глазах.

«Я — не принцесса, конечно. И вряд ли «леди» — по-моему, в моей прошлой жизни таким народ не заморачивался, однако никому не позволю себя обидеть! Если что-то пойдёт не так...»

Через четверть часа за мной пришёл лакей.

— Ваше Высочество, ужин подадут через пять минут.

«Блин! Раньше не могли позвать?! Даже если я буду бежать, что невозможно в этом жутко тяжёлом наряде, всё равно не успею! И Рейвена до сих пор нет…»

Я вышла в коридор.

У двери стояли двое стражей — новые, незнакомые.

И ещё один — чуть в стороне, у стены, как тень.

«Рейвен!»

Оттолкнувшись плечом от стены, Рей пошёл следом молчаливой тенью.

Мы дошли до трапезной быстро.

Шли по коридорам, где ковры глушили шаги, а факелы в держателях отбрасывали на стены длинные, искривлённые тени.

Двери трапезной распахнулись.

Аппетитные запахи ударили в нос: жареная дичь, корица, тёплый хлеб, вино и густой, сладковатый дух соусов — богатых, сложных, таких, что ими можно было бы накормить целый приют… если бы тут кто-то вообще помнил, что такое «приют».

За длинным столом уже сидели Криосы.

Герцог Маркел — во главе, как и положено хозяину.

Герцогиня Элиана — рядом, с прямой спиной и холодной улыбкой. Изара — чуть дальше, сияющая, как драгоценная безделушка, которой дали право присутствовать при «взрослом» разговоре.

Дориан — напротив моего места, уже с кубком в руке, медленно потягивал вино. Балтус — сбоку, чуть в тени, слишком собранный для человека, который «ничего не задумал».

Моё место пустовало сразу по правую руку от герцога, разделяя его с сыном, хотя в прошлый раз я сидела за Дорианом.

«Дань этикету… как плевок в лицо тем, кто сейчас вместо ужина ложится спать, чтобы встать с первыми петухами и хотя бы к обеду заработать себе на корку хлеба!»

— Добрый вечер, — поприветствовала «семью» с самой очаровательной улыбкой святой скромницы.

— Садись, Кира, — отреагировала герцогиня.

Остальные даже не почесались что-либо сказать. Разве что лорд Маркел кивнул, бросив недовольное:

— Ужин не любит ждать.

Лакеи двигались бесшумно, как призраки.

Один отодвинул мне стул, другой тут же подал салфетку, третий — поставил передо мной тарелку тончайшего фарфора с золотой каймой.

Всё — выверено. Всё — красиво.

Демонстрировать великолепие в этом замке умели.

Первая подача была холодной: миниатюрные тарталетки с паштетом из фазана и ягодным желе, ломтики солёной рыбы с тонкой стружкой лимона, зелень, выложенная так аккуратно, будто её собирали пинцетом. За ними — суп: густой, янтарный бульон с белыми шариками клецек и ароматом тимьяна. Потом — основное: утка в медовой глазури, разрезанная так ровно, что я невольно вспомнила о хирургах — врачах из моей прошлой жизни.

Гарнир — запечённые корнеплоды в сливочном соусе, который пах так вкусно, что желудок предательски напомнил о себе.

В какой-то момент я даже порадовалась, что сегодняшний ужин семейство решило провести в тишине.

Взяла вилку. Съела один кусочек. И заставила себя посмотреть на Дориана.

Он не ел. Он пил.

Как не в себя.

Кубок за кубком, будто у наследника не желудок, а бездонная бочка.

И каждый раз лакей быстро подливал ему ещё. Видимо, уже получал за свою нерасторопность в прошлом.

Герцог Маркел наблюдал за этим молча минуту. Две.

Потом поморщился и дёрнул рукой, как будто смахивая услужливого лакея:

— Хватит. Сынок, ты не забыл, что у тебя сегодня брачная ночь? Принцесса достаточно пришла в себя после травм, чтобы выполнить свой долг. А ты, девочка, запомни: главная задача жены аристократа — родить наследников. Сильных. Достойных. И не важно, принцесса ты или просто леди. Кровь должна продолжиться!

Он сказал это так торжественно, что меня покоробило.

«Камень» ожил и похолодел, неприятно ворочаясь внутри.

«Вот она — великая честь. Стать инкубатором для рода, который считает себя небожителями!»

Герцогиня Элиана лениво повернула ко мне голову и добавила с мягкой, светской язвительностью:

— Если, конечно, жена… не безродная босячка, которая и о собственном имени вчера не знала.

Атмосфера за столом резко поменялась.

Изара хихикнула, прикрыв рот салфеткой.

Балтус плотно сжал челюсти. Взгляд у него стал холоднее.

А Дориан откинулся на спинку стула и, подхватив тему, гулко усмехнулся:

— Ну так моя-то… теперь не босячка. Теперь — принцесса. Значит, рожать будет на благо сразу двух королевств!

Я опустила глаза в тарелку, чтобы никто не увидел, как у меня в глазах плещется ярость.

«Фух! Три месяца… Три месяца…»

Герцог резко посмотрел на Дориана, выражая взглядом мои сомнения в разумности недоумка.

— Сынок, достаточно. Не налегай на спиртное. Новое светило медицины уверяет королевский двор, что алкоголь во время зачатия может иметь не самые приятные последствия в будущем.

Дориан поднял кубок, как тост, и громко, с вызывающей похабностью, произнёс:

— Глупости! Мне алкоголь только помогает продлить… Кхм…

На секунду даже лакеи, казалось, замерли. Но нет — они просто научились не выражать ничего.

Герцогиня побелела. Изара прыснула смехом. Балтус сжал челюсть.

Герцог Маркел медленно отложил нож в сторону и поморщился.

— Ты что несёшь? — голос у него стал тише, но опаснее. — Забыл, где находишься?

Дориан пожал плечами так нагло, будто говорил с равным.

— А что?

Изара, желая поддержать брата, вдруг громко спросила, будто невзначай:

— А правда, что женщинам больно… в первый раз?

Герцог Маркел дёрнулся, будто его ударили.

— Кто тебе такое сказал?! — рявкнул он.

— Нянюшка…

— ВЫПОРОТЬ мерзавку!!! — две тени сразу отделились от колон трапезного зала, исчезая.

«Бедные служанки! — мысленно посетовала я. — Им бы за вредность платить ещё две ставки плюсом».

Изара захлопала ресницами и сделала невинное лицо.

— Я просто спросила…

— Изара! — герцог стукнул кулаком по столу. —