я другого не могу понять. Как им удалось выстрелить? Псионик наверняка использовал дар и должен был почувствовать опасность и если не устранить стрелка, то хотя бы закрыть императора. Второй офицер точно был псиоником, я чувствовал характерный холодок каждый раз, когда император оказывался поблизости!

– Вздор! Второй офицер, всюду следующий за Василием – Михаил Чадаев, и он спектр.

– Не сходится, – я нахмурился, стараясь понять где допустил ошибку. – Я точно чувствовал влияние псионика каждый раз, как появлялся император. Если один из офицеров – целитель, то второй либо псионик, либо…

– Либо псионик сам император, – продолжил Иван. – Тебе не нужны посредники, когда хочешь узнать кто и что о тебе думает. Ты сам сканируешь обстановку и в случае опасности в дело вступают Волконский с Чадаевым. А ратников в свите императора вполне достаточно, чтобы не таскать их за собой. Серпухов, Жуковский, Реутов, Глинский… список можно продолжать, пока не надоест.

– Выходит, вы тоже псионик?

Иван взмахнул рукой, и возле него тот же час возникли несколько иллюзий, которые жили своей жизнью.

– Как же замечательно! – выдохнул истинный император. – Ты не представляешь как долго я не давал волю своему дару. Да что там, просто общаться с другим человеком для меня сейчас в радость.

– И как вы докатились до такой жизни?

– Мой брат, Василий, всегда имел большие амбиции. Он никак не мог смириться с тем, что пост императора достанется мне. А когда отец наследником престола выбрал меня, затаил обиду. Правил я всего три года, а потом братец тайно сверг меня при помощи подельников – Чадаева и Волконского, и упек в дом для душевнобольных, где я и находился долгие годы. Остальным сказали, что Василий погиб, а на самом деле все это время он выдавал себя за меня. Чтобы я не мог использовать дар, и чтобы никто не узнал во мне императора, брат использовал титановую маску, которая надежно закрывала лицо. Все происходило в условиях строжайшей секретности. Зная Василия, мне кажется, что обо всем знали только те самые Волконский и Чадаев. Думаю, именно они и убили моего брата, чтобы захватить власть.

– Погодите, ваш брат мертв?

– Думаю, да. Иначе он бы раскусил подготовку к нападению. Светоч он, или шут гороховый? Нет, Волконский с Чадаевым наверняка убили его, чтобы захватить власть, и сделали это совсем недавно. А не отходят от самозванца они по понятной причине – это просто двойник, который и шагу не может сделать самостоятельно.

– Но ведь они не могли найти псионика, который был бы похож на вас и при том еще и стал светочем!

– А кто сказал, что он светоч? – Иван бросил на меня взгляд и улыбнулся. – Да, они нашли двойника-псионика. Но поднять его до ранга светоча не так-то и просто. Думаю, он способный парень, ведь с ним занимаются. Его дар сейчас на уровне пятого-шестого луча. Именно поэтому в него и смогли выстрелить – он просто не мог просчитать все заранее.

– Интересно, а зачем им нужен двойник? Почему бы просто самим не сесть на трон?

– Стабильно, Андрей. В силу своего возраста ты еще не понимаешь истинную силу этого слова. Зачем пытаться разрушить работающий механизм, если все идет гладко? И потом, кому быть новым императором? Непременно началась бы борьба между Чадаевым и Волконским, да и помимо них кандидатов достаточно. Тот же Новгород с радостью принял бы весть о гибели императора и попытался перетянуть центр влияния к себе.

– Ваше Величество, не хочу сказать грубость, но почему вы все еще живы?

– Василий, хоть и оказался способен на подлость, но он не убийца. Тем более, на брата рука не поднялась. Если раньше меня заточили бы в каком-нибудь забытом всеми замке, то теперь цивилизация протянулась даже до самых глухих уголков империи. Он решил оставить меня в Москве, под присмотром. Стража даже не знала кого они охраняют. Просто буйного пленника. Когда Васи не стало, меня могли убить, но я подозреваю, что Волконский и Чадаев просто не знали о моем существовании. Не смогли меня найти. Если бы не ты, так бы охрана и простояла несколько лет, пока либо не всплыла правда, либо пока кому-то не пришло в голову докопаться до сути и установить причину зачем здесь торчат четверо имперских стражей. Думаю, тогда бы меня с большой вероятностью убили, поэтому мне здорово повезло встретить тебя. Давай, вводи меня в курс дела. Как обстоят дела в государстве? Я ведь должен владеть картиной происходящего, когда объявлю всем о своем возвращении.

– Погодите, вы собираетесь вернуться?

– Ты видел что творится в стране? Конечно же, планирую! И ты мне в этом поможешь.

Через пару часов добрались до поместья Серпуховых. Благо, не пришлось тащиться в центр Москвы – их особняк располагался в подмосковье. И все равно дважды император менял маршрут благодаря предвидению. Мне оставалось следовать за ним и присматривать, чтобы никто не заметил наше перемещение.

Решили разыграть следующую схему. Я заявился ко входу в поместье Серпуховых и попросил встречи с Петром. Благо, сегодня был еще выходной день, а значит, парень вполне мог быть дома.

Видимо, удача была на нашей стороне, потому как буквально через две минуты к нам вышел Пётр с двумя бойцами охраны. Выходит, в дом побоялся пускать? Немного обидно, но предусмотрительно.

– Андрей, что ты натворил на вокзале? Ты понимаешь, что убийство Конюхова так просто не сойдет с рук? Прости, что не пригласил войти, сам понимаешь… – в этот момент парень перевел взгляд на моего спутника и замер.

– Да, парень, ты не ошибся. Перед тобой сам император, – Иван на мгновение показал свою ауру, и я почувствовал растерянность стражей. Они никак не ожидали, что такой важный человек может проявить дар, но вмешиваться не торопились. – А теперь позволь нам войти и позови отца.

Совещание императора и Серпухова-старшего проходило за закрытыми дверями. А нам с Петром пришлось сидеть в коридоре и гадать о чем сейчас может идти беседа. Немного позже к поместью Серпуховых подтянулись Реутовы, Жуковские и Глинские. Очевидно, император собирал верных ему людей, а это значит, что в любой момент информация о его возвращении может просочиться и сюда нагрянут люди, которые совсем не хотят его возвращения.

Не знаю остался ли жив двойник, которого вполне могли ранить в Смоленске или даже убить, но Волконский с Чадаевым точно не торопятся менять власть в столь сложное и опасное время.

Лишь через несколько часов собрание завершилось, а император вызвал меня к себе. Сейчас он