уступает молодому. Голова, которая все еще болела после удара веслом, лишнее тому подтверждение.

– Я никогда не был с ним заодно. С Вышенцевым, всмысле. А Бухаров спасал свою шкуру взамен на безопасный проезд за пределы города. Насколько мне известно, от Вышенцева он сбежал.

– А советника Меркулова ты зачем убил?

– Его убил не я, а княжеская стража. И потом, это Меркулов подготовил покушение – создал мой фантом и взял под контроль Солодилова.

– Вот и славненько. Я задам тебе эти же вопросы, когда ты будешь под настойкой чистодуха и сравню ответы. Ради твоего же блага надеюсь, что они будут одинаковые. Но если я хоть на мгновение усомнюсь, пеняй на себя. Выпотрошу все мысли с помощью дара. Да, и еще. Очень хочу узнать как ты смог из хлюпика со вторым лучом всего за пару недель прыгнуть до пятерки. Чувствую, здесь очень занимательная история, поэтому даю тебе время подготовиться.

Мы ехали в поезде, совершенно не скрываясь. Плевать, что меня сейчас ищет едва ли не вся империя. Рядом ехал Конюхов, а это значило, что я уже нашелся. В Вязьме к нам в купе подсели двое его помощников и заняли места возле выхода, а Конюхов сидел напротив меня и сверлил взглядом. На границе с Московским княжеством он сунул корочку стражам, и те поспешили убраться, даже не проверив документы остальных пассажиров в купе. Видимо, этот Мефодий был важной шишкой.

В какой-то момент мне показалось, что было бы лучше остаться на месте и позволить мозгокрутам перелопатить мои мозги, выуживая информацию об Арке, Полине и прочих вещах, которыми я совершенно не хотел делиться.

Я уже понял что Конюхов был мощным псиоником, а потому старался не думать о побеге. Не стоит ему знать, что я не собираюсь отправляться с ним в отдел дознания. К счастью, моего дара оказалось достаточно, чтобы закрыть от него собственные мысли.

Когда поезд приближался к конечной станции, Конюхов отцепил от моего запястья один из наручников и прицепил к своей руке.

– Это чтобы наверняка не сбежал, – ощерился довольной ухмылкой дознаватель. – И учти, титановые браслеты так просто не скинешь и не разобьешь. Разве что вместе с рукой оторвать.

Да, теперь у меня появилась еще одна головная боль. Чем дальше, тем хуже – сначала двое помощников, теперь еще и наручники. Что дальше? Может, все-таки стоило попытаться вырваться еще в Смоленске? Нет, тоже вряд ли. Там Конюхов был начеку, и у меня было совсем мало шансов.

На вокзале мы организованно покинули поезд. Один из помощников дознавателя шел впереди, второй плелся сзади. Но все резко остановились, когда состоялась совсем неожиданная встреча.

– Архипов! Вот так встреча! Куда ты пропал? – ко мне спешил Серпухов. Заметив рядом со мной Конюхова, парень удивленно замер, а потом проследил глазами за рукой, которая была в наручниках. – У тебя проблемы с имперскими дознавателями?

– Скажем, небольшое недоразумение.

– Ага, понятно! – Пётр повернулся к Конюхову. – Мефодий Елизарович, я могу поговорить с вашим пленником?

– Пётр Серпухов, полагаю? – сощурился старик. – Что же, ваш род в числе благонадежных. Не думаю, что вы сотворите глупости и поставите под удар репутацию всего рода только ради того, чтобы освободить пленника.

– Андрей, ты сильно не брыкайся. Конюхов – цепной пес императора практически с неограниченными возможностями, поэтому без позволения Главнейшего может сделать что угодно.

– Вообще-то я все слышу, Пётр Арсентьевич, – кашлянул старик.

– Я рад, что несмотря на почтенный возраст, у вас сохранился превосходный слух.

Вкратце пересказал Серпухову ситуацию, обойдя острые углы. Неохота подставлять парня, который и так меня здорово выручал. На удивление, он пообещал ходатайствовать за меня перед императором – замечательный парень!

– Любопытно, – проворковал Конюхов. – Студент Смоленской академии водит дружбу с наследником одного из самых влиятельных родов Москвы. Кажется, я нащупал любопытную ниточку.

– Ничего особенного, мы знакомы с олимпиады и дружбой это назвать тяжело.

– Ходатайствовать перед императором за человека, который не является даже твоим другом? Вдвойне любопытно. Нет, к Серпуховым стоит присмотреться поближе.

Как же меня достал этот старикашка! Неужели император действительно прислушивается к его словам и дает ему неограниченные полномочия? Он же просто спятивший маразматик, который опасен! Нет, я понимаю, что разбалованных аристо нужно держать в узде, но дай волю таким как Конюхов, половина дворян окажется на эшафоте. Уверен, сейчас он чувствует мое эмоциональное состояние и упивается моим гневом.

Так, стоп! На счет «чувствует» появились некие соображения. Если титан так негативно влияет на дар, то это работает на всех одаренных! Конюхов ведь нацепил один из браслетов наручников себе на руку, а это знеачит, что он тоже ослаблен.

– Поезд Москва-Тверь прибывает на четвертый путь! Уважаемые пассажиры, будьте внимательны и осторожны, стоя у края платформы.

Доигрался, старикашка! Прежде чем Мефодий успел что-то почувствовать, толкнул его под идущий рядом поезд и полетел вслед за ним. Вот только я упал сверху на старика и успел приложить его свободной рукой. Падение на рельсы и мощный удар в челюсть ненадолго сбили его концентрацию, и я ударил ментальной атакой. Почему бы и не попытаться?

Получилось! Тело Конюхова затряслось в судорогах, а на пути спрыгнул один из его помощников. Плохо дело – он ратник. Парень активировал дар, и у меня есть всего секунда-две, чтобы подготовиться. А толку, если одна рука до сих пор прикована к бесчувственному дознавателю?

Гудок поезда заставил меня обернуться. Состав мчался прямо на нас, и пусть машинист уже сбрасывал скорость, остановиться вовремя он не успеет. Стоит отдать должное помощнику – он мчался до последнего, и лишь когда понял, что не успевает, вернулся обратно на перрон. Мне же оставалось рухнуть на полотно и молиться, чтобы поезд не зацепил меня. Протащит пару метров – и от меня останется один фарш.

Конюхова швырнул за пределы рельс, для нас двоих места слишком мало. Кстати! А ведь это шанс избавиться от наручников! Положил цепь на рельсу и в душе помолился, чтобы мне не оторвало руку.

Как только колеса промчались по рельсе, цепь рвануло в сторону, руку вывернуло, но тонкая титановая цепочка лопнула раньше. На запястье остался глубокий кровоподтек и след от содранной кожи, а еще браслет с куском цепи, который пока не удалось снять.

Как только поезд остановился, я выбрался с другой стороны платформы и помчался прочь. Намеренно старался затеряться среди толпы, потому как знал, что помощники Конюхова наверняка бросятся в погоню.

Вокзал оказался не самым маленьким, но и у него нашелся конец. Крупный парк, который глушил звуки вокзала,