– организация большая, и нам за отделами разработки, конечно, не угнаться: вы работаете давно, все лучшие специалисты у вас. Но и мы желаем кое-что делать. Для нужд своего отдела. Немного.

– А почему не хотите, как раньше, чтобы мы вам сновидения делали? Я думал, у нас взаимодействие налажено.

– Хотим, Роман Игоревич, конечно, хотим! И от взаимодействия не отказываемся, само собой. Однако это продукты для широких масс, которые «Фабрика» в свой каталог поместит, откуда каждый скачать может. Но вы же понимаете специфику нашей работы. Нам требуются такие сновидения… Вот, к примеру, для обучения сотрудников. Можно заказать и у вашего отдела, но это надо объяснять, в курс специфики вводить. Самим-то проще. Или наглядно разработку спецмероприятий проиллюстрировать, сотрудников погонять, потренировать. Ребята у нас есть толковые, с образованием. И со способностями. Есть аппараты, чтобы их усиливать. Но мы только начинаем работу в этом направлении. Поэтому пригласили вас, чтобы вы с высоты своего опыта посмотрели нашу работу, оценили профессионально, где-то дали совет, где-то покритиковали. Ничего конкретного мы от вас не ждём. Если вы скажете, что, мол, всё хорошо, двигайтесь в том же направлении, – что ж, значит, таково ваше мнение. Но в целом прошу всесторонне и честно оценить работу нашего филиала в области создания сновидений.

– Хорошо, – ответил Роман, – а какая-то программа моих действий есть? Или просто хожу и смотрю?

– Скорее второе. Но я к вам приставлю Игоря Кольцова, вы уже знакомы. Он вам поможет сориентироваться. Да, если вы захотите город посмотреть или ещё куда съездить, на Двинскую губу взглянуть – отправляйтесь в любое время. Основная работа у нас, как и у вас, начинается после девяти вечера. Приходите сюда когда угодно, охрана вас знает. Но на всякий случай вот, – и Лихолетов вручил Роману пластиковую карточку со знакомым названием на фоне северного пейзажа, – открывает все двери. Вопросы?

– Пока нет, спасибо.

– Что ж, я тогда пойду. Вы завтракайте, обед у нас в тринадцать часов, ужин в двадцать, здесь в это время дежурит сотрудник. Если время неудобное – приходите, берите, что нужно, в холодильнике, разогревайте самостоятельно. Шведский стол. Если что, я у себя, на втором этаже. Мой телефон есть у Кольцова, он скоро прибудет.

Полковник кивнул и вышел из кафе.

«Настоящий шведский стол должен быть именно таким, – подумал Гончаренко, – замороженным».

* * *

«Зачем я здесь нужен?»

Этот вопрос к концу дня, то есть уже ближе к полуночи, вытеснил из головы Романа все остальные. Он обошёл практически весь корпус, побывал во всех рабочих кабинетах и лабораториях, познакомился с сотрудниками. Уже к обеду Гончаренко пребывал в полной уверенности, что всё здесь работает как швейцарские часы. Роман никогда не видел швейцарских часов, но был уверен, что те работают вполне себе прилично.

На первом этаже, помимо кафешки, располагались по большей части служебные помещения: комната охраны, серверная, склад оборудования, комната отдыха. Второй этаж можно было бы назвать административным – одно крыло занимали кабинеты руководства, начальника филиала и трёх его заместителей: по персоналу, по безопасности и по научной работе. Кабинет четвёртого зама, по хозчасти, находился в другом корпусе. Второе крыло было отдано под офисы, в которых работал персонал, чьи обязанности лежали вне сферы интересов Гончаренко. Разве что кроме последнего кабинета, литературного отдела, где рождался и доводился до ума четырьмя редакторами сценарий будущего сновидения.

Бо́льшую часть времени Роман провёл на третьем, научно-техническом, этаже. Оборудования в архангельском филиале имелось немного, но всё было новым, современным. Онейрограф СT-20. Сам Гончаренко работал на восемнадцатом, но это понятно, он только начинал. На СТ-19 трудились три или четыре человека, двадцатый стоял один в большой, общей лаборатории, и стоял он в плёнке – только с завода. А здесь уже вовсю работал. Структурно похоже на «Фабрику снов» в миниатюре – отдел создания сновидений, отдел тестирования. С той лишь разницей, что здесь каждый отдел занимал свой небольшой кабинет с полудюжиной сотрудников.

Персонал с охотой шёл на контакт, хотя сами работники редко были его инициаторами. На вопросы отвечали с лёгкостью, делились успехами. Один раз предложили поучаствовать в тестировании. Роман согласился. Кроме него, в тесте участвовал, судя по его разговорам, бывший военный. Собственно, в кабинете и было-то всего два тесто-места, так что отдел тестирования, можно сказать, работал на полной загрузке.

Сон оказался добротно сколоченным, но маловариативным. На «Фабрике снов» среди тестеров для таких снов существовал специальный термин – «киноха». Это сновидение, на которое смотрящий почти не оказывает влияния, как в кинофильме. «Кино» переносило спящего в Москву, на огромный парад в честь воссоединения России и Российской Дальневосточной Республики. Какие события привели к объединению, понятно не было, но, судя по тому, что парад был военным, решение о воссоединении родилось не за столом переговоров. Событие заставало зрителя с утра, дома на кухне, но это было вторичное воспоминание, сам сон начинался прямо на параде. Роман отметил для себя это техническое решение. Он стоял на трибуне, глядя, как стройными колоннами проходят военные из разных родов войск, проезжают роботы, автомобили и тяжёлая техника, за ними – огромные ракеты. Близился вечер. В небе – самолёты и вертолёты, а беспилотники яркими огнями рисовали над головами людей огромный флаг, который теперь стал общим для двух государств. Внизу в это время ликовал народ, предлагая друг другу шампанское и водку. Люди смеялись и обнимались, играли на гармошках и пели патриотические песни.

Сосед-тестер Романа проснулся в слезах и тоже хотел кого-нибудь обнять, бормоча: «Спасибо, братишки». Гончаренко же вспомнил умное словечко, которому его научил дядя Женя Вишневецкий – ресентимент. «Вот зачем это сновидение? – рассуждал он. – Да, мужчина с соседнего кресла, безусловно, счастлив. Пока. Но что останется от его счастья спустя час? А на следующий день? Будет переживать, что это лишь сон. Но какие-нибудь скачки на единорогах или встречу с умершим родственником в реале не реализовать никак, а здесь-то случай другой. Вполне может возникнуть мысль: а что, если попробовать приблизить день воссоединения, тот самый, из сна?»

Но сотрудникам он этого, конечно, не сказал. С ними он обсудил технические детали, возможную вариативность. В общем-то, коллеги своё дело знали, но не мог же Гончаренко провести всю командировку, молча сидя на диванчике. Вот и нужно было говорить хоть что-то.

Даже к первому часу ночи Роман, гуляя с Винтом перед сном, так и не смог понять, зачем тут понадобилось присутствие