По-видимому, носитель сна – охранник, он наиболее чёткий и насыщенный.

– Давайте сюда?

– Давай. Здесь ничего сложного. Просто преодолеваешь границу. Советую сформировать свой образ заранее: каким ты себя представишь, таким тебя и увидят носитель и объекты во сне. Предчувствую вопрос – да, проснуться из чужого сна можно. А можно и покинуть сон тем же путём.

Я представляю, что я старушка лет восьмидесяти, и вхожу в сон-магазин.

* * *

– Здравствуйте!

Все работники оборачиваются и здороваются. Кроме охранника. Тот со скучающим видом еле кивает в мою сторону. Рядом появляется ещё одна бабулька – Зотов.

Охранник несколько напрягается. Пенсионерки, особенно сразу две, – сигнал тревожный. Возможно, зарождается дефицит какого-то товара, а бабули такое чувствуют первыми. Повинуясь мыслям охранника, к бабушке подскакивает одна из работниц:

– Ищете что-то конкретное?

– Да, – отвечает старушка-Зотов, – стеклорезы.

– Такого у нас нет, – отвечает работница, – у нас продуктовый магазин.

– Разобрали уже? – делано удивляется старушка-Зотов.

– Да нет же, никогда у нас стеклорезов не бывает.

– Ясно, – кивает старушка-Зотов, – а когда теперь привезут?

Охранник начинает терять самообладание. Ну что же, пора присоединяться к веселью.

– Я первая за стеклорезами занимала! – кричу я и подхожу ближе. – Я первая покупаю!

– Бабули, поймите, – продолжает работница, – у нас нет стеклорезов. Стеклорез вам надо в хозяйственном магазине искать. А у нас продуктовый.

– Стеклорез, дочка, это продукт! – с налётом пафоса произносит старушка-Зотов. – Продукт человеческой мысли.

– Ну и что же? Продукт, не продукт – нет стеклорезов, и обсуждать тут нечего.

– Они, значит, сами всё скупили, – встреваю в диалог я, – как пришли стеклорезы, между своими распределили, а нам и не досталось.

– А вот мы сейчас и проверим. Пойдём-ка. – Старушка-Зотов хватает меня под руку и ведёт к большой двери с надписью «Посторонним в.».

Тут уже вмешивается сам охранник.

– Сюда нельзя! Только для сотрудников.

– Мы сотрудники своей великой Родины! – гордо отвечает старушка-Зотов и продолжает путь.

Охранник приближается и осторожно берёт за локоть старушку-Зотова. Тот неожиданно падает и кричит, держась за локоть:

– Милиция! Пенсионеркам руки отрывают! Избивают ветеранов труда!

– Ах ты, дылда здоровенная, – подключаюсь я, – нашёл на кого руки распускать, бабушка тебе в бабушки годится!

На охранника больно смотреть. Он покрыт потом и пытается снова приблизиться к старушке-Зотову, чтобы помочь встать, а тот испуганно от него отползает.

На крик прибегает администратор. Так, дать ситуации вернуться в нормальное русло нельзя.

– Ишь, бандит! – кричу я и хватаю с прилавка длинный огурец. – Выходи на честный бой!

– Не надо, бабушки, – уже почти кричит испуганный охранник, – идите с богом!

– Стеклорезы отдавайте, – строго говорю я.

В это время старушка-Зотов прыжком поднимается на ноги, затем быстро сигает на холодильную витрину с пельменями и, делая приглашающий жест рукой, произносит грубым мужским басом:

– Get over here![6]

Она делает резкий удар рукой в воздухе в сторону охранника, и из открытой ладони вылетает лента сосисок, стремительно опутывая того с ног до головы. Этого мозг нашего носителя вытерпеть уже не может. Боковым зрением я вижу фиолетовое свечение, магазин и его обитатели тускнеют, как будто становясь прозрачнее.

– Скорее, – кричит Зотов уже в обычном обличье, – открывай портал!

Вот уж не думал, что это получится с первого раза, но действительно – я представил себе след лангольера, после чего расширил его, чтобы мы могли пройти. Сновидение за спиной исчезло.

– А нас выбросило бы из сна? – интересуюсь я у Ярослава Николаевича.

– Не обязательно. Могли бы оказаться здесь. Но вероятность высокая, так что лучше выйти в межсонье.

В фиолетовом сумраке ярким пятном горит мой сон про чугунный завод. Мы проходим сквозь размытую границу и возвращаемся к бетонному забору. Шрамы от прошлых попыток открыть портал уже затянулись.

– У меня, пожалуй, один вопрос остался, Ярослав Николаевич.

– Да?

– А как я заставлю носителя сна пройти эндогнозис?

– Понятия не имею, Ром, – улыбается Зотов. – Такой техникой я не владею. Интуитивно, с персональным подходом. Помни, что эндогнозис большинству людей недоступен. И ещё имей в виду, что это вообще не обязательно для нашей задачи. Что-то ещё есть неясное?

– Да уж конечно, Ярослав Николаевич! Но мне сперва надо то, что я сегодня узнал, как-то усвоить. И вопросы конкретные подготовить.

– Что ж, удачи в этом нелёгком труде. Я пойду тогда, пожалуй.

– До свидания, Ярослав Николаевич. Надеюсь, ещё увидимся до моего отъезда.

Зотов машет рукой, поворачивается и бредёт по тропинке в заросли кустов, растворяясь на ходу. Мог бы просто исчезнуть, но предпочёл сделать это красиво.

А я решаю ещё немного посидеть на крыше и бреду к транспортёру. Солнце уже за горизонтом, но «синий час» ещё не наступил.

11

За окном мелькали железнодорожные столбы, проплывали леса, реки, деревеньки и небольшие города. Гончаренко же неотрывно смотрел на трос, тянувшийся от столба к столбу и прерывавшийся только на переездах, станциях и мостах. Трос провисал посередине, и глядевшему в окно Роману казалось, что он медленно поднимался и опускался. Иллюзия.

Внизу на коврике спал Винт. Сначала Роман думал попросить приглядеть за ним Вишневецкого, который Винта хорошо знал, как и тот его, но дядя Женя, как выяснилось, уезжал на это время по своим делам. Потом Роман уже почти было договорился с Сергеем Марковым, родне которого принадлежал целый собачий питомник, и одного пса туда бы взяли без проблем. Но Адолат и Егор посоветовали поставить руководство перед фактом – что он едет с собакой или не едет вовсе, родни-то в Москве у него нет. За размещение Роман не переживал: он приглашённая сторона, раз пригласили – будьте добры разместить. Нюанс был в том, что, по правилам железной дороги, при поездке с псом требовалось выкупить все места в купе. И, конечно, сделать это должна была организация, которая сотрудника командирует.

О, как на него смотрели дамы из бухгалтерии, это было незабываемо! Гончаренко даже подумал тогда: а может, это работниц бухгалтерии вынудили сброситься ему на билет? Само собой, в итоге всё было сделано, поскольку его командировка была делом, решённым наверху, а от нижестоящих работников требовалось только организовать поездку в лучшем виде. Потратить лишнюю сумму на билеты, в масштабах