анклав среди пустошей с шарахающимися в округе рейдерами, а люди, орки, гоблины и прочие огры-тролли вокруг Великого леса. Демоны еще, нежить и прочие порождения бездны — вернулся я в реальность, отбрасывая недавнюю слабость с желанием ничего не делать.

Из рощи мы выходили, взявшись за руки. Эльфов вокруг поубавилось, у входа остались только младшие жрицы, провожавшие нас взглядами и перешептывающиеся — отчего смуглая Эрика заметно покраснела даже в ночном фиолетовом полумраке.

— Я громко кричала, да?

— Куда мы идем? — проигнорировав вопрос, поинтересовался я, увидев что мы удаляемся от Белой башни.

— В логово серых кардиналов, — усмехнулась Эрика, двигаясь в сторону храма Алдариона, где Варрон был главным жрецом, и куда мне как раз Рози недавно показывал.

— И что там?

— Увидишь. Сюрприз будет.

— Не люблю сюрпризы. Там твой отец?

— Откуда ты знаешь?

— Догадался, когда темные эльфы сразу после самоубийства твоего отца начали проявлять волю к сотрудничеству.

— Хм, вот я сразу не догадалась.

— Потому что я не погружен в текущие проблемы, мне проще неявные детали увидеть.

Мы уже пришли — зашли в небольшую пристройку храма бога-кузнеца, где за большим круглым столом над картой всего кластера склонились Варрон, Розенкранц и беловолосый темнокожий эльф-дроу с узнаваемыми чертами лица.

— Долго вы шли, — вместо приветствия произнес он, глянув на нас с Эрикой.

— Здравствуйте, Кирилл Иванович.

— Просто Кирилл. Чувствую себя молодым.

— Здравствуй, Кирилл. Привет, Варрон.

— Доброй ночи, шеф.

— Оставьте нас, — попросил Кирилл и остальные его неожиданно беспрекословно послушались. Розенкранц с Варроном сразу вышли, а Эрика меня на прощание обняла и крепко поцеловала.

Эльф-дроу с бульдожьими щеками на это не обратил никакого внимания и показал мне на опустевшее место Варрона. Сам же он отошел, чтобы взять с полки спрятанную за книгами пузатую бутылку с зеленой жидкостью. Разлив по коньячным стаканам, протянув мне один. Я сделал небольшой глоток, оценил вкусовую палитру.

— Ну как? — с заметным интересом спросил Кирилл.

— На самогон с тархуном похоже.

— Ни разу не пил самогон с тархуном, — пожал плечами темный эльф, сделав небольшой глоток. Отставив стакан в сторону, он начал говорить не меняя интонации: — Я возродился в поселении темных эльфов. Осмотрелся, навел там порядок, пришел сюда. Таких как я здесь называют ренегаты — якобы люди, потерявшие по пути часть души и человечности. С Эрикой общался насчет этого, но она говорит, что во мне практически ничего не изменилось, а я даже стал намного приятнее в общении.

— Возможно.

— Да, у меня были некоторые особенности в прошлой жизни. Упертость, переходящая в упоротость, категоричное неприятие чужого мнения если по моему разумению оно неправильное и остальное подобное по списку. Сейчас как-то легче на мир смотрю, хотя любви, тоски и жалости от меня ждать не стоит. Вот мышление чище стало, факт.

— Принято.

Преобразившийся в темного эльфа Бульдозер Иванович кивнул и посмотрев на карту владений Новгорода, вдруг понес какую-то чушь, сходу заставившую усомниться в недавно озвученном им более чистом мышлении.

— Здравствуйте, я Кирилл. Хотел такую игру, три дэ экшон, суть такова… Можно играть лесными эльфами, охраной дворца и злодеем. И если играть эльфами в лесу, то набегают солдаты дворца и злодеи. Можно грабить корованы…

Слово «корованы» новоявленный серый кардинал Эль-Новгорода произнес с вологодским прононсом, отчетливо выговаривая первые две «о». Похоже, с зеленым самогоном что-то не совсем в порядке, Варрон явно в эту бормотуху лишнего подмешал.

— Не понял? — вопросительно посмотрел на меня темный эльф.

— Нет.

— Эх, молодежь. Это же классика, это знать надо, — покачал непривычно темнокожий Бульдозер беловолосой головой. — Знаменитая копипаста времен зарождения интернета, мне как Кириллу ее только микроволновка не рассказывала во времена оны. А теперь гля — я в этом живу. Ладно, не суть. Как ты знаешь, я откланялся без предупреждения — узнал, что вместе с неприятным диагнозом начал стремительно терять когнитивные способности, поэтому быстро принял решение, опасаясь не получить второй шанс, или же получить его в образе дикого безумного существа.

— Почему детей не предупредил?

— Потому что по итогу дети все расчехлились и каждый показал, чего он стоит.

— У тебя сын дочь убил.

— Вот этого предусмотреть было невозможно, извини.

— Теперь у твоей корпорации большие проблемы.

— Брось, это все сейчас совершенно неважно. Здесь теперь вся сила мира, — сделав еще глоток зеленой бормотухи, похлопал по столу с картой Бульдозер. — Пока многомудрые старцы будут пытаться пилить мою корпорацию на Земле, мы будем накапливать будущее могущество здесь. Жаль, конечно, что Олег совсем дегенератом оказался, Эрика барахталась бы подольше, тем более с твоей помощью, но получилось как получилось. Даже лучше, чем я рассчитывал.

— Ты рассчитывал стать здесь главным и править всем миром?

— И было у него два дебила сыночка и умницы-дочки, — не ответив на вопрос, усмехнулся Бульдозер. — Должность серого кардинала при Эрике меня тоже устраивает. Не смотри так, без меня вы здесь обосретесь и все полимеры растеряете, а у тебя еще и Пандора теперь на попечении. Или я не прав?

Отвечать я не стал.

— Ну вот, сам все прекрасно понимаешь. Иди сюда и мотай на ус, буду учить тебя не только как корованы грабить, но и как коров всех считать. Это-то хоть слышал?

— Про медленно спустимся с горы и обработаем все стадо?

— Глядь, не совсем потерян.

За картой мира провели несколько часов — Бульдозер предлагал варианты ближайших решений и планов, я пытался найти изъяны, потом утверждал и назначал ответственного исполнителя. Довольно удивительно было наблюдать, как цепкий корпорат как рыба в воде ориентируется в модели человеческих отношений — пусть даже это теперь фэнтези-сеттинг с эльфами, разбойниками и охраной дворца. В эпитетах нашим с Эрикой подчиненным Бульдозер тоже не стеснялся, будучи совершенно невысокого мнения об умственных способностях окружающих. Щеглы, дебилы, денегераты, соски тупые, ушастые мудаки — кого только не оказалось среди населения города.

— Эрика сказала, что ты стал приятнее в общении, — даже не выдержал я после очередного эпитета.

— Ну и?

— Ты с ней также несдержан на язык? Мне просто понять, с чем она сравнивала.

— Да брось, я с ней вполне куртуазно общаюсь.

— Сейчас в чем проблема? Не можешь?

— Могу, а зачем?

— Это моя команда и мои подчиненные.

— Ты должен рваться ломать будки только в том случае, если твою команду и твоих подчиненных мешают с грязью посторонние люди. А мы с тобой узким кругом, и ты мне не сможешь доказать, что твоя команда и твои подчиненные не сборище немощных дегенеративных ландышей, среди которых нормальных меньше чем изюма в булке. Тем более я тоже