до такой же степени… Рёбра проступали так чётко, что их можно было пересчитать. Ключицы торчали острыми углами, лопатки выпирали под кожей, как два каменных гребня, а исхудавшие ноги покрывали сплошные синяки.

Дядя, заметив мой взгляд, опустил плечи.

— Не пялься, — тихо буркнул он.

— Прости…

Я провёл его в парилку, усадил на низкую лавку и принялся за дело. Тёплая вода полилась по плечам, и Ларк тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Я тщательно намылил его спину, промыл голову. Дядя притих и послушно сидел, как ребёнок, которого купают взрослые.

В какой-то момент я увидел, что по его щеке стекала вовсе не вода, но сделал вид, что ничего не заметил.

Когда мы закончили, я обернул его в чистое полотенце и, оставив его в предбаннике, принёс одежду. Чистая рубаха и штаны оказались Ларку велики, так что пришлось затянуть пояс на самую последнюю дырку.

Собрав грязную одежду, кинул в таз, залил тёплой водой и принялся стирать во дворе. Мыльный раствор за пару минут стал почти чёрным. Я слил мутную жижу в биоопасную свалку, наполнил таз заново и повторил. Ларк сидел на лавке, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой.

Развесив одежду, я ещё раз ополоснулся, оделся в чистое и помог дяде выйти во двор. Когда мы уселись на табуреты, я почувствовал, как гудели плечи, спина и ноги.

Брумиш дремал перед нами, Крох дежурил у колодца, а Люмин обнюхивал вымытые пластины бронебруса, транслируя мне через нить недоумение: «Он какой-то слишком чистый».

Немного переведя дух, я зашёл на кухню, растопил очаг и подвесил котелок с водой. Затем достал две глиняные кружки, положил в них по ложке мёда и, когда жидкость забурлила, разлил крутой кипяток.

Дядя принял кружку обеими руками и долго грел ладони о глину.

Перед каждым глотком Ларк вдыхал аромат луговых трав, которым отдавал мед, и прикрывал глаза. Я видел, как медленно расслаблялись его плечи.

Брумиш пододвинулся поближе к хозяину и вновь засопел, касаясь лапой его сапога. Люмин, обойдя двор по кругу, забрался Ларку на колени и свернулся золотистым клубком. Дядя, не глядя, опустил ладонь на зайцелопа и принялся машинально поглаживать мягкую шерсть. Крох улёгся у моих ног, прижался тёплым боком и закрыл глаза.

Я отпил из кружки и почувствовал долгожданное спокойствие. Наконец-то можно расслабиться и не ждать нападения очередной лесной твари. Никуда не нужно бежать и что-то решать. Как же хорошо.

— Племяш, — тихо произнес Ларк.

— М?

— Расскажешь, как ты меня нашёл? Всё-всё, ничего не скрывая.

Я улыбнулся.

— Обязательно. Только сперва добавлю ещё кипятка.

— Давай.

Я подлил кипятка в обе кружки и добавил в дядину ещё ложку мёду. Ларк сделал глоток, повёл плечами, устраиваясь поудобнее, и приготовился слушать.

— Ну, — начал я, — всё началось с того вечера, когда в дверь лавки постучали стражники с волокушами…

Брумиш вздохнул, будто тоже вспомнил тот день. Люмин на коленях у дяди дёрнул ухом, а Крох лишь приоткрыл один глаз, проверил, всё ли в порядке, и вновь задремал.

Я рассказывал, а где-то в глубине груди впервые за долгое время разливалось тепло.

Глава 13Р

За разговором мы не заметили, как тени лениво вытянулись, пересекли двор и подобрались к нашим сапогам.

Ларк медленно поглаживал спящий золотой клубочек на коленях. Он бы и хотел поразиться тому, через что нам пришлось пройти, но усталость была слишком велика. Веки налились свинцом, а брови лишь едва дрогнули, так и не сумев изобразить удивление.

— Ну вы и… — наконец выдохнул он. — Племяш… Спасибо.

Я лишь кивнул.

В этот момент в дверь три раза негромко постучали.

Внутри всё невольно сжалось. После Леса любой неожиданный звук отзывался в груди холодком. Казалось, за порогом вполне мог стоять призрак Торвальда с топором или ещё какая-нибудь «весёлая» компания.

Однако Крох лишь приподнял ухо и снова опустил его.

«Значит, опасности нет», — отметил я и поднялся.

— Сиди, — бросил я Ларку, который дёрнулся, чтобы встать. — Я сам.

— А я и не собирался, — солгал он, устраиваясь поудобнее.

Я прошёл через коридор, отодвинул засов и распахнул дверь. На пороге стоял невысокий мужчина в опрятной серой куртке — представитель Миры, имени которого я так до сих пор и не узнал.

— Добрый вечер, целитель, — неожиданно поздоровался он.

— Добрый, — произнес я.

Несколько секунд мужчина изучал моё лицо, потом едва заметно расслабил плечи.

— Позвольте уточнить, — произнёс он деловым тоном, — намерены ли вы возобновить поставки корма? Если да, то когда нам ожидать первую партию?

— С завтрашнего дня в полном объёме, — ответил я, немного подумав. — Сорок порций, как обычно.

— Прекрасно. Я передам госпоже Валленхоф.

Он уже собирался развернуться, но вдруг бросил взгляд чуть выше моего плеча и тихо добавил:

— Рад, что вы целы, целитель.

— Спасибо, — отозвался я.

Мужчина кивнул, развернулся и зашагал по пыльной улице. Я смотрел ему вслед, пока его силуэт не скрылся за углом, и запер дверь.

Когда вернулся во двор, Ларк посмотрел на меня с пытливым прищуром.

— Кто приходил?

— Посыльный от постоянной клиентки.

— Ничего себе, племяш, — удивился он. — Это что за клиенты такие? Ты же звериный лекарь, если к тебе постоянно ходят, значит, хреново лечишь.

— Я недавно стал корма продавать, — я опустился на табурет. — Ну и… В общем, теперь занимаюсь ещё и этим.

— А, вон оно как… Ну, это правильно. Зверушкам хороший корм никогда лишним не будет. Как и людям, — добавил он, с намеком взглянув в мою сторону.

— Раз такое дело, дойду до Борка, возьму чего-нибудь горяченького.

— Другое дело!

Я поднялся, и поясница тут же отозвалась тупой ноющей болью. Всё-таки мне не помешало бы наконец вытянуться в постели…

Зайдя в коридор, подобрал у стены ранец, прошёл в главный зал и вынул содержимое на стол. Костяной фрагмент черепа Поглотителя глухо стукнул о столешницу, рядом легли осколки Стеклянной Кости, Красная Росянка с комом земли и остатки лекарств.

Цветок аккуратно отложил в угол, прикрыв влажной тряпицей. Сажать сейчас нет ни сил, ни желания — до завтра подождёт. Фрагмент черепа и осколки отнёс в погреб, подальше от любопытных глаз.

Выйдя во двор, прикрыл дверь кладовой.

— Всё, я ушёл, — сказал я, вешая ранец на плечи. — Скоро вернусь.

— Передавай Борку поклон.

— Обязательно.

Крох поднял голову, вопросительно глядя на меня.

— Стереги лавку, боец, — сказал я. — Дядю в обиду не давай.

Зверь выдохнул, мол, обижаешь, целитель, и вновь уронил морду на лапы.

Улица встретила меня прохладным ветром и привычным до слез запахом района Отверженных. Сделав десяток шагов, я почувствовал