для изготовления восьмидесяти порций корма.

Дома меня встретило сопение, доносившееся из спальни. По всей видимости, дядя всё ещё спал. Не став его будить, я отнёс покупки в лабораторию и принялся за работу.

Часы пролетели незаметно, пока измельчал, отмерял, смешивал, разминал и скатывал ингредиенты. Семьдесят одну порцию обычного корма сделал к полудню, а затем приготовил ещё девять с обольстителем, для своих.

Шарики легли ровными рядами на разделочной доске. Я собрал кухонную утварь, протёр стол и опустился на табурет, чтобы немного отдышаться перед самой важной частью — обогащением.

Немного придя в себя, я встал, положил руку над первой порцией и потянулся к каналам. Первый шарик, второй, пятый, десятый, пятнадцатый.

К двадцать пятому я приготовился к давлению, однако… Оно возникло лишь к двадцать шестому и было куда… мягче. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. В принципе… можно продолжить. Так, спокойно, не торопись.

Двадцать седьмой шарик, двадцать восьмой, двадцать девятый… Я работал медленно, приготовившись отступить при первом тревожном сигнале.

На тридцатом шарике возникло покалывание в висках, а в ушах появился лёгкий звон.

— Так-так, — пробормотал я. — Любопытно.

Тридцать первый, тридцать второй. Звон в ушах усиливался. На тридцать третьем шарике я почувствовал, как на плечи навалилась тяжесть.

Тридцать четвёртый, тридцать пятый… Я выдохнул и опустил руку. Звон в ушах стал сильным, виски пульсировали, а между лопатками побежал противный пот. Достаточно. Видимо, это мой новый предел.

Я аккуратно отодвинулся от стола, присел на табурет и долго смотрел в окно, не в силах даже улыбнуться.

Тридцать пять… На десять порций больше прежнего потолка.

Неделя в Лесу и питание мясом магических зверей сделали своё дело: каналы окрепли и расширились. Для перехода на новый ранг этого не хватило, но, тем не менее, результат чувствовался.

Я улыбнулся. Покалывание в висках держалось ещё минут пять. Когда стало легче, поднялся, аккуратно завернул шарики в тряпицы, пометил мелом и отнёс в погреб. Взяв с собой три порции с обольстителем, направился на кухню и разложил еду по мискам.

Стоило подойти к загону, как Брумиш тут же открыл глаза. Видимо, он научился различать мои шаги по принципу: «целитель идёт с пустыми руками» или «целитель несёт еду». Второй вариант ему явно нравился больше.

— Держи, друг, — я поставил перед ним миску.

Бронебрус уткнулся в неё мордой и принялся уплетать корм с такой радостью, будто его не кормили неделю.

Крох съел свою порцию в три захода, чинно и не торопясь. Люмин атаковал миску, как штурмовая бригада узкие ворота. Перевернул её, но, быстро сообразив, что ничего не выиграл, принялся подбирать куски с пола. При этом он всем видом давал понять, что именно таков и был его план с самого начала.

Вымыв миски, я вернулся на кухню и услышал в коридоре шорох. Заглянув в него, заметил, что из проёма дядиной спальни высунулась взъерошенная голова.

— Племяш…

— Доброе утро, соня, — хмыкнул я.

— Какое там… Жрать хочу, а тело еле двигается.

— Так ложись, я принесу.

— Да как-то неудобно, чай не девица, — неуверенно отозвался Ларк, почесав голову.

— Неудобно, когда одежда жмет, — сказал я, подойдя к нему. — Ложись, тебе нужно отдыхать.

Дядя скривился, но возражать не стал. Развернувшись, он присел на край кровати и посмотрел на меня с видом мученика.

— Что-то я совсем расклеился.

— Это нормально, скоро пойдешь на поправку.

— Нет, племяш, это паршиво, — проворчал он, заваливаясь на кровать.

Я не стал с ним спорить. Сходил в погреб, разогрел на очаге молочную кашу, добавил в неё тёртую морковь и ложку мёда, а после наполнил кружку прохладным компотом.

— Угощайся, — я поставил всё на табурет у кровати.

Ларк смотрел на кашу, как на старого друга, которого не видел тысячу лет. Он поднёс ложку ко рту, попробовал и блаженно прикрыл глаза.

— Святые старцы, вкусно-то как.

— Только не торопись, жуй медленно.

— Угу.

Я устроился рядом на табурете, и тоже принялся за еду. Пару минут мы сидели молча, затем Ларк, не поднимая глаз, тихо проговорил:

— Племяш…

— М?

— Спасибо тебе за всё.

— Дядя.

— М?

— Ешь давай, а то остынет.

— Угу.

Он слегка улыбнулся и снова уткнулся в миску.

Доев, я собрал посуду и отнёс её на кухню. Когда вернулся, дядя сонно моргал, отрешённо уставившись в стену.

— Я помою посуду, — сказал я, открывая окно, — и пойду посажу росянку. Если буду нужен — кричи.

— Хорошо.

Пока мыл посуду, Крох устроился у моих ног, слегка прижавшись к сапогу, а Люмин гонял бабочку во дворе.

Так, домою посуду, посажу росянку, а к вечеру, когда восстановится мана, создам еще один узел. После надо будет… Однако мысль оборвалась.

Со стороны входной двери донёсся тихий, осторожный звук, будто кто-то снаружи бережно потянул её на себя.

Я замер с мокрой тарелкой в руке. Крох мгновенно вскинул морду и уставился в сторону коридора. Я поставил тарелку, вытер руки о штаны, взял нож на кухне и, стараясь не скрипеть половицами, шагнул в прихожую.

Звук едва слышно повторился, засов дрогнул.

Глава 14Р

Я перехватил нож поудобнее и на цыпочках двинулся к двери. Крох бесшумной тенью скользнул следом и замер у моей ноги. Бросив взгляд на него, я заметил, что шерсть на загривке зверя не поднялась.

Вдруг снаружи раздалось шуршание и приглушённое бормотание:

— Я же точно закрывал… Тогда куда делся замок⁈ Ничего не понимаю…

Голос показался знакомым. Я нахмурился и, прижав нож к бедру, сделал ещё шаг.

— Своими же руками повесил, голова садовая… — повторил голос с интонацией, которую невозможно спутать. — Если кто-то заберётся в лавку, Эйден на меня разозлиться. Да как так-то.

Я выдохнул, опустил плечи и почувствовал, как напряжение спало. Крох повернул ко мне морду и посмотрел с выражением: «Ты чего такой нервный, кожаный? Это же свой».

Отодвинув засов, я распахнул дверь. На пороге замер Элиан с ключом в руке. На его плече, обвив шею тремя хвостами, восседал Астик и озадаченно разглядывал меня.

Увидев нож, парень скользнул взглядом по моему лицу и осторожно отступил на полшага.

— Эйден… Рад, что ты вернулся, — он выдавил нервную улыбку. — Я… это… наверное, не вовремя, да? Мы тогда завтра зайдём, ладно?

Я только в этот момент сообразил, что странно выгляжу со стороны.

— Не обращай внимания, — буркнул я, пряча нож за спину. — Я тут… посуду мыл.

— Чем? Ножом? — Элиан подозрительно прищурился.

Крох обнюхал штанину парня и поднял на меня взгляд, мол, всё в порядке, не зарежь хорошего человека. После чего спокойно вернулся к двери