вот только… Где найти толкового мастера?

Я на секунду задумался, перебирая варианты, и вдруг мысленно хлопнул себя по лбу. Да у меня же за дверью дрыхнет ценнейший источник информации!

Я осторожно толкнул створку в спальню. Ларк лежал на боку, подтянув колено к животу, и тихо посапывал.

— Дядя, — прошептал я, подходя ближе.

В ответ — тишина.

— Ларк, — я легонько тронул его за плечо и присел на край кровати.

Дядя с трудом приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с такой тоской, будто я разбудил его на рассвете перед отправкой на каторгу.

— Племяш… — прохрипел он. — Бедному страдальцу… поспать не даёшь…

— Ответь на один вопрос и спи дальше, — не унимался я.

— Чего надо? — буркнул Ларк, поняв, что я не отстану.

— Где можно заказать лавку? И доску, ну, такую, чтобы мелом писать?

Дядя пару секунд переваривал вопросы, затем приоткрыл второй глаз и оторвал голову от подушки.

— Лавку? Племяш, ты головой с утра не бился? Зачем она тебе?

— А что, по тем двум огрызкам в коридоре не видно, что пора их поменять?

— Так-то да, сам удивлялся, зачем они тебе, — проворчал он. — В общем, дуй в мастерскую столяра. Он в двух шагах от Рикарда работает, хороший мужик, рукастый.

— Какого Рикарда? — я нахмурился, пытаясь вспомнить хоть кого-то с таким именем.

Ларк прищурился.

— Ну, это кузнец, у него ещё подмастерье Генн, мальчишка лет пятнадцати, чумазый такой.

Я моргнул. Ларк хмыкнул и уронил голову обратно на подушку.

— Ну племяш, кузнеца-то знать надо, без него никуда. В общем, запоминай: мастерская столяра стоит за углом от кузницы, за зелёной калиткой.

— Спасибо, — искренне ответил я.

— Племяш, — прошептал Ларк.

— Да?

— Раз всё узнал, — медленно сказал он, — вали отсюда! Дай поспать, — дядя закрыл глаза и укрылся одеялом с головой.

— Уже ушёл, — ответил я, вставая.

— И не топай, — донеслось мне вслед.

Я вышел и аккуратно прикрыл дверь. Подхватив ранец, подошёл к входной двери.

— Команда, — тихо позвал зверей. — Пошли гулять.

Крох, спавший у кресел, не спеша поднялся и занял место у моей ноги. Всё ещё мокрый Люмин вылетел из кухни и принялся радостно скакать рядом.

Выйдя на улицу, я запер лавку, и мы зашагали в сторону кузницы.

Солнце уже клонилось к крышам, и тени от домов тянулись через мостовую длинными неровными полосами. У колодца неподалёку ругался водонос. Ведро гулко стучало о камень — судя по всему, веревка перекрутилась, и мужчина, упершись пяткой в сруб, яростно высказывал ей всё, что о ней думает.

— Зараза ты гнилая… да я тебя… да я тебя сейчас сожгу, слышишь?

Верёвка хранила гордое молчание.

— Помочь? — поинтересовался я, проходя мимо.

Водонос обернулся, увидел меня и виновато улыбнулся…

— А, целитель! — неловко произнёс он. — Не, не надо, сам справлюсь.

Кивнув, я двинулся дальше.

Мимо промчался мальчишка с двумя плоскими корзинами, в которых горой лежали копчёные пласты рыбы. Дразнящий аромат на секунду накрыл улицу, и Крох потянул носом.

У соседнего двора на бельевой верёвке сушилась одежда: рубаха, штаны, детское платьице с заплатой на рукаве. Ветер чуть раскачивал её, и платьице будто кивало всем проходящим.

Я свернул в переулок и заметил сушильщика трав. Под навесом висели пучки чего-то желтоватого, а щуплый старик в фартуке аккуратно их подвешивал. У его ног дремал бежевый зверёк с круглой мордой, похожий на помесь хорька и кошки. Питомец приоткрыл глаза, оценил Кроха, решил, что связываться не стоит, и тут же закрыл обратно.

— Целитель, — кивнул мне старик, не отрываясь от пучков. — С возвращением.

— Спасибо, — ответил я, хотя видел его впервые.

Я двинулся дальше, чувствуя себя странно. Почти каждый встречный узнавал меня. Это сбивало с ритма, вызывало легкую неловкость и одновременно… грело.

У пекарни на углу дородная женщина в платке выгребала из печи свежий хлеб. Рядом с ней крутилась тощая девчонка лет восьми, ловко подхватывая буханки и укладывая их в широкую корзину.

Через пару поворотов впереди показалась знакомая приземистая постройка с почерневшей от копоти стеной. Из-под низкой крыши тянулся жидкий дым, а в воздухе запахло раскалённым металлом и углями.

У входа, привалившись к косяку, стоял подмастерье Генн с капельками пота на лбу. Парень сосредоточенно жевал какой-то корешок и смотрел на улицу с таким видом, будто у него на сегодня закончилось желание с кем-либо общаться.

Увидев меня, он слегка прищурился.

— Привет, целитель, — он выплюнул корешок и выпрямился. — По делу или мимо проходил?

— Привет, Генн, — ответил я. — Да столяра ищу. Кстати, не подскажешь, где его найти? Вроде где-то здесь, за углом.

— Столяр? — Генн махнул рукой. — Да, вон там, через два дома. Увидишь зелёную калитку — тебе туда.

— Понятно. А зовут его как?

— Старик Гарвин, — произнёс Генн. — Только смотри, он не любит языком чесать, лучше сразу к делу переходи.

— Это я могу.

— И ещё… — парень подался ко мне, понизив голос до шёпота. — Лучше не торгуйся. Скажи спокойно, что тебе нужно, он сам цену назовёт нормальную.

— Учту, спасибо за совет.

Я кивнул, и Крох, видимо, решив, что разговор окончен, аккуратно подтолкнул меня боком в колено. Люмин уже сидел в трёх шагах впереди и нетерпеливо подёргивал ушами, мол, мы тут ещё долго болтать собираемся?

— Иду, иду, — пробормотал я.

Я повернул за угол в узкий переулок, мощёный неровными камнями. Слева высилась глухая стена, с которой свисала пожелтевшая лоза дикого винограда, а справа виднелись несколько калиток. Третья действительно оказалась тёмно-зелёной, с облупившейся краской.

Из-за калитки доносился мерный, успокаивающий звук, будто кто-то медленно водил рубанком по доске. Я остановился у неё, поправил ремень ранца и потёр пальцами переносицу.

Крох присел у моей ноги, а Люмин, прижав уши, устроился рядом. Зайцелоп разглядывал калитку с видом, будто за ней точно пряталось что-то вкусное.

Я положил ладонь на тёплое от солнца дерево и толкнул створку.

Глава 15Р

Калитка подалась со скрипом, выдавая возраст петель. Я шагнул внутрь и окинул взглядом двор мастерской.

Под низким навесом справа аккуратными штабелями лежали доски, рассортированные по толщине и прикрытые рогожей от пыли. У стены на длинной полке в строгом порядке выстроились стамески, рубанки и мерные рейки. На крюке висели свёрнутые кожаные передники. У стены стояла бочка с маслом, рядом короб с опилками, накрытый тряпицей.

В центре двора, спиной ко мне, согнувшись над массивным верстаком, работал сухощавый старик. Короткая седая щетина, глубокие складки от носа к подбородку, выцветшая рубаха с засученными рукавами. Я невольно отметил, что он не делал ни одного лишнего движения. Рубанок