собирался с силами, я заварил Гарвину кружку с мёдом и поставил на табурет рядом с ним. Старик принял, посмотрел внутрь, отпил глоток и долго ничего не говорил.

— Целитель, — наконец, проговорил он, глядя в кружку. — Не пойми меня неправильно.

— Постараюсь.

— Я людей не очень люблю, зверей как-то больше. С людьми всё всегда сложно: то взяток просят, то одолжений, то к жене подкатывают, — он невесело усмехнулся. — А с Щепой просто: если голоден — наполни миску, если устал — положи в корзину, если скучно — посади на верстак.

— Понимаю…

— Ты не дослушал, — он поднял на меня уставшие глаза. — Я хочу сказать, что ты… не как все. Я смотрел на тебя… Так не работают те, кому всё равно.

— Мне не всё равно.

— Я заметил.

Он помолчал и провёл рукой по щетине. В этот момент Щепа повёл носом из стороны в сторону, поймал в воздухе знакомый запах смолы и стружки, исходивший от руки хозяина, и слабо, но отчётливо, шевельнул кончиком хвоста.

— Здорово, дурашка, — выдохнул Гарвин.

Щепа приоткрыл глаза, увидел рядом с собой огромную, шершавую, родную ладонь и попытался ткнуться в неё мордой. Получилось не сразу, мышцы ещё не слушались, но он повторил снова, и в этот раз вышло.

Старик так и сидел, не шевелясь, будто боялся напугать друга.

— Не двигайте его минут десять, — тихо сказал я. — Пусть окончательно проснётся.

Я отошёл во двор, вымыл руки, умылся и дал старику побыть наедине со своим маленьким помощником.

Когда вернулся, он уже бережно посадил Щепу обратно в корзину и подтыкал тряпицу под бока, как ребёнку.

— Ну, дурила, — буркнул он Щепе. — Пошли домой.

Он поднялся, аккуратно подобрал корзину и прижал к груди. Я проводил его до двери. У порога старик задержался и неловко, будто стесняясь, протянул мне свободную ладонь.

— Целитель, — сказал он коротко.

— Мастер Гарвин.

— Спасибо.

— Берегите его, — отозвался я.

Старик кивнул, осторожно перешагнул порог и зашагал по улице. В этот раз шёл медленно, боясь растрясти зверя. У соседнего дома навстречу попалась прачка с корзиной белья, посмотрела на согнутого над зверем Гарвина, потом на меня, и без единого вопроса свернула в сторону, освобождая дорогу.

Я закрыл дверь, задвинул засов и постоял у косяка.

В груди разливалось спокойное тепло, которое всегда появлялось после удачной операции.

Вдруг услышал, как из спальни донеслось хрипловатое:

— Племяш… ты опять кого-то спас, что ли?

— Спал бы ты, — отозвался я.

— Угу, — донеслось в ответ. — Ужин-то будет?

— Будет, будет, сейчас разогрею.

Я улыбнулся и направился во двор.

Глава 16Р

Забрав из погреба остатки каши, я прошёл на кухню, переложил её в котелок и подвесил над очагом. Перемешивая деревянной ложкой, периодически пробовал еду и ждал, пока она хорошенько прогреется.

— Сойдёт, — буркнул я и разложил кашу по двум глиняным мискам.

Добавив в каждую по ложке мёда, понёс в спальню. Ларк лежал, подложив под спину свёрнутое одеяло, и внимательно разглядывал потолок, будто кто-то нарисовал на нём карту сокровищ.

— Кушать подано, — произнёс я, ставя миски на табурет.

— Спасибо, племяш, — он осторожно приподнялся и сел, поморщившись. — Не даёшь больному помереть.

Я устроился на краю кровати и подвинул табурет поближе. Ларк взял ложку и аккуратно зачерпнул кашу. Дядя ел медленно, маленькими порциями, но уже без прежней дрожи в руках.

— Лучше? — спросил я.

— Угу, — он кивнул. — Только лицо стягивает.

— Это от истощения, пройдёт.

— Целителю виднее, — буркнул он и отправил в рот очередную ложку.

Я хмыкнул и принялся за свою порцию. Люмин просочился в комнату и улёгся у моей ноги.

Стоило мне соскрести со дна остатки каши, как раздался стук в дверь.

— Похоже, пришли за кормом, — сообразил я, поставил миску на табурет и поднялся.

— Иди, иди, — махнул ложкой дядя.

Я прикрыл дверь, вышел в коридор и направился ко входу.

— Кто там? — спросил я.

— От госпожи Валленхоф, — донеслось снаружи.

Отодвинув засов, распахнул створку и увидел на пороге знакомого мужчину.

— Целитель.

— Добрый вечер. Минуту, сейчас всё принесу, — сказал я и направился в погреб.

Забрав подготовленные сорок порций корма, вернулся к двери и передал их мужчине. Тот быстро проверил содержимое мешка и кивнул.

— Всё в порядке, — произнёс он и достал из-за пазухи небольшой кошель.

Отсчитав девять серебряных монет, передал их мне.

— Госпожа Валленхоф просила также узнать, — добавил он, пряча кошель — не возникнут ли в ближайшие недели… перебои?

— Не возникнут, — спокойно ответил я. — Поставки будут стабильными.

— Передам, — он кивнул и зашагал прочь.

Я некоторое время смотрел ему вслед и уже собирался закрыть дверь, как заметил движение в конце улицы.

Две фигуры без зверей быстро, почти спотыкаясь, шагали в сторону лавки. Присмотревшись, я узнал братьев Корвин.

Когда Дарен и Келлен заметили меня, старший чуть прибавил шаг, а младший побежал, придерживая болтающийся за спиной арбалет. Я остался на пороге, прислонившись плечом к косяку.

— Целитель! — выпалил Келлен, не добежав пары метров.

— Здравствуйте, — спокойно отозвался я. — Рад вас видеть.

— Эйден, зараза, мы тут чуть с ума не сошли!

— Тише, тише, — я поднял ладонь. — Вечер на дворе, люди спать собираются.

— Извините, — Дарен остановился и провел ладонью по лицу. — Просто у нас закончился корм, — произнес он. — И у зверей вновь…

— Проявились побочные эффекты, — закончил я за него. — Это плохо, но поправимо. Заходите, только тихо. Я не один, человеку нужен отдых.

Я отступил, пропуская братьев внутрь. Келлен быстро переступил порог, а Дарен спокойно вошел следом, и сразу бросил беглый взгляд на прикрытую дверь спальни.

— Мы почти каждый день сюда приходили, — Келлен нервно почесал бороду. — Всё закрыто да закрыто, лишь один раз молодого паренька выцепили, да толку с него, — он отмахнулся. — У меня уже седина полезла, точно тебе говорю! Вот здесь, с утра на щеке нашёл.

— Келлен, — вздохнул Дарен.

— Да! Один! Поседел из-за тебя, целитель!

Я хмыкнул.

— Не каркай, — оборвал его брат, но без злости. — Эйден, скажите, у вас есть корм на продажу?

— Есть, — ответил я. — Сколько нужно?

— Шесть порций, — без раздумий сказал он.

Я кивнул и вновь направился в погреб. Взяв шесть обогащённых шариков, сунул их в холщовый мешочек и, вернувшись в лавку, передал Дарену.

Отсчитывая марки, Келлен складывал их на ладонь брата.

— Серебряная и сорок медных, — пробормотал он. — Так?

— Верно, — подтвердил я.

Дарен протянул мне аккуратную горку, которую я сразу спрятал в карман.

— Спасибо, целитель, — Келлен с облегчением выдохнул.

— В ближайшее время я не собираюсь никуда уходить, так что поставки будут регулярными.

Келлен улыбнулся, а Дарен потёр шею.