к колодцу и опустил ведро. Вытянув его, зачерпнул ладонями холодную воду и плеснул себе в лицо.

Утренние заботы начались обычным чередом. Я наполнил миски зверей кормом с обольстителем, разогрел тушёные бобы с мясом и овощи на пару, после чего разложил еду по тарелкам и нарезал толстые куски хлеба.

Запах быстро выманил Ларка со двора: он приковылял на кухню и устроился напротив меня. Сегодня дядя ел хоть и неторопливо, но ложку в пальцах держал уже уверенно.

После завтрака я переоделся, сказал Ларку, что скоро вернусь, подхватил ранец, повесил замок и направился на рынок.

Быстро купив всё необходимое для приготовления сорока порций корма, я зацепился взглядом за чайный прилавок. Не удержавшись, взял небольшой мешочек ароматного сбора и направился домой.

У колодца толпились люди, возле пекарни кто-то громко спорил из-за очерёдности. Мимо процокал бурый толстошкур с двумя бочками на спине. На его морде застыло такое безразличие, что я невольно позавидовал зверю. У меня никогда не получалось выполнять работу, не пропуская через себя страдания животных, хотя порой эмоции нужно отключать…

Подойдя к лавке, сразу понял, что к нам пришел Элиан, ведь замка на месте не было. Я распахнул дверь и направился во двор. Ларк сидел на табурете и с откровенным любопытством разглядывал гостя.

Рядом с ним, сложив руки на коленях, устроился парнишка. Он то и дело поправлял ворот рубахи, поглаживал колени и косился на дядю.

Астик носился по двору за Люмином. Зайцелоп закладывал лихие виражи, едва не врезаясь то в бочонок, то в растения, но куница быстро догнала его, и они кубарем покатились дальше.

— О, племяш вернулся, — сказал Ларк. — А у нас тут гости.

— Доброе утро, — Элиан подскочил так, будто сидел на пружине.

— Доброе, — ответил я, сурово посмотрев на дядю.

— Я… — парень замялся, — не слишком рано?

— В самый раз, — я улыбнулся. — Пойдем, покажу, чем предстоит заниматься.

Когда мы двинулись в сторону лаборатории, я заметил, как дядя проводил Элиана взглядом, а затем покосился на меня и губами проартикулировал: «Хороший пацан».

Я кивнул.

Зайдя в строение, я принялся раскладывать ингредиенты. Элиан замер у двери, изо всех сил стараясь казаться спокойным, но… Получалось плохо. Его пальцы подрагивали, а кадык то и дело прыгал вверх-вниз.

— Так, — я обернулся. — Ты, главное, не нервничай, это не экзамен.

— Я не нервничаю, — соврал Элиан.

— Ага, само спокойствие.

Парень не выдержал и тихонько прыснул. Его плечи опустились, и я понял, что лёд тронулся.

— Подходи к столу и запоминай.

Следующий час прошёл в подробных объяснениях. Я рассказал, какие ингредиенты нужно использовать для кормов, в каких пропорциях и необходимые для работы инструменты. Затем мы сходили к грядкам, где я наглядно продемонстрировал, что именно и в каких количествах срезать.

Захватив весы, нож и доску, я вернулся к столу, где меня ждал Элиан. Быстро приготовил несколько порций и отошел в сторону:

— А теперь попробуй сам.

Парень закатал рукава и потянулся к ножу. Я подвинул мясо поближе, подсказал, как удобнее держать рукоять, и скорректировал его хват, чтобы он ненароком не отрезал себе палец.

Первый кубик получился неровным, второй почти правильным. К десятому Элиан приноровился, и кусочки ложилась на доску красивыми рядами.

— Хорошо, — я одобрительно кивнул.

Скатав первый шарик, парень улыбнулся и показал его мне.

— Молодец. Запомнил пропорции?

— Да! — отозвался он.

— Отлично, тогда приступай к следующему.

Я внимательно наблюдал, как Элиан замешивал ещё одну порцию. Его движения становились увереннее. К третьему шарику он уже не просил подсказок.

— Я думал, это сложнее.

— Просто ты сообразительный, — отозвался я и заметил, как уши парня порозовели от похвалы.

— А этикетки?

— Ими займёмся потом. Наша главная задача на сегодня — сделать сорок порций. Я пока выйду во двор, сам справишься?

— Справлюсь.

— Если что — зови.

Я постоял ещё немного, наблюдая за ним. Элиан скатывал шарик, заворачивал его в тряпицу и откладывал в сторону точно так же, как делал я, без лишних движений.

Выйдя во двор, увидел, что Брумиш дремал возле Ларка. Дядя сидел на табурете чуть боком, чтобы лучи падали на левую щёку. Его глаза прикрыты.

— Дядь, — позвал я, подходя ближе.

— Что? — спросил он, не открывая глаза.

— Смотри не обгори, только этого не хватало.

— Угу, — буркнул он.

— Я серьёзно, — на последнем слове я шагнул вплотную, заслонив его от солнца.

— Племяш, последней радости лишаешь. Свали куда-нибудь, а? Дай погреться.

Я собрался ответить что-нибудь язвительное, как со стороны грядок донёсся подозрительный шорох. Обернувшись, застал живописное зрелище.

На заборе… балансировал Астик. Три хвоста медленно покачивались, помогая держать равновесие, а в зубах он торжественно сжимал… крупного жука с переливающимся зелёным панцирем.

Внизу, задрав морду, сидел Люмин. Уши торчком, глаза круглые, как два медяка, а во взгляде читалось: «Отдай немедленно, это моё».

— Это что такое? — пробормотал я.

— Что там? — лениво поинтересовался Ларк, не открывая глаз.

— Сам посмотри.

Астик, заметив, что зрителей прибавилось, повёл усами и с видом фокусника на ярмарке аккуратно положил жука на забор. Затем накрыл его лапой и взглянул на Люмина, мол, видишь, какой я молодец.

Зайцелоп вздыбил уши и через нить отправил мне образ такой пронзительной несправедливости, что я едва не пустил скупую мужскую слезу. Бескрайнее поле, одинокий маленький зайцелоп в траве, а в небе три хвоста, уносящие в закат его последнюю радость.

— Ты переигрываешь, — буркнул я.

Люмин фыркнул и принял боевую стойку. Прижавшись к траве, дёрнул задней лапой, прицелился и рванул вверх на забор. Астик в последнюю секунду подхватил жука и отбежал подальше.

Зайцелоп сообразил, что жертва переехала, попытался сменить направление, но врезался в забор и плюхнулся обратно на траву с таким обиженным «мяф!», что Брумиш приоткрыл один глаз.

Бронебрус оценил обстановку, тяжело вздохнул, как уставший воспитатель в детском саду, поднялся и неторопливо подошёл к забору. Замер под куницей и, задрав морду, уставился на Астика с выражением «слезай по-хорошему».

Зверь уставился на него в ответ. Хвосты медленно опустились, а зажатый в зубах жук засучил лапками.

Наблюдая за этой сценой, я понял, что пора вмешаться, пока кто-нибудь из них не разнес забор…

— Астик, — мягко позвал я. — Слезай, никто у тебя жука не отнимет.

Куница перевела взгляд на меня, затем на Брумиша и снова на меня, словно проверяя, нет ли подвоха.

— Слово целителя, — добавил я.

Астик пошевелил усами, спрыгнул и приземлился между передних лап бронебруса. Брумиш, посчитав миссию выполненной, развернулся и зашагал обратно.

Люмин подобрался ближе и присел напротив куницы с выражением «ну?». Астик подумал секунду, демонстративно