будут раненые звери, которым потребуется помощь, а лечить их я готов в любое время суток, хоть посреди ночи, хоть в выходной.

Зикариус терпеливо ждал.

— Или, — он чуть прищурился, — вам не по душе ваша работа?

Я хмыкнул.

— Моя работа мне нравится, — отозвался спокойно. — Поэтому и беспокоюсь, что не смогу выполнить обязанности на должном уровне, — солгал я.

— Это уже моя забота, — Кринст улыбнулся. — Я бы не выбрал вас, если бы сомневался.

Я медленно выдохнул.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен, но с одной оговоркой: я перепроверю ваши слова. Если вдруг окажется, что вы… ввели меня в заблуждение… Мы вернёмся к этому разговору.

Зикариус приподнял ладони.

— Эйден, — Кринст слегка улыбнулся, — Вводить в заблуждение человека по фамилии Моррис я бы не рискнул при всём желании, — он сделал акцент на фамилии, слегка повысив голос.

Я промолчал.

— Жду вас через пять дней, утром, — Зикариус поднялся. — На Арене Когтя. Покажите любому работнику удостоверение Ассоциации, и вас проводят в служебные помещения.

Он протянул руку, и я пожал её. Его ладонь оказалась сухой, прохладной, без мозолей.

— До встречи, Эйден, — произнёс он.

— До встречи, — отозвался я.

Я проводил Зикариуса до двери, придержал створку, дождался, пока его фигура исчезнет за поворотом, и до упора задвинул засов.

Прислонившись плечом к косяку, какое-то время смотрел в потолок.

Подвох буквально висел в воздухе, но в чём именно он заключался, я так и не понял — слишком уж изящно Кринст обошёл острые углы и удивительно легко перешёл от похвалы корма к «приглашению».

Я опустил взгляд на Кроха.

— Что скажешь, мохнатый? — тихо спросил я.

Крох повернул голову и посмотрел на меня с выражением: «Не нравится он мне, но пока не могу понять, чем».

— Аналогично, — буркнул я.

В свете этих новостей завтрашняя тренировка с Хольцем манила ещё сильнее. Уж кто-кто, а старый Мастер должен знать правила Ассоциации. По крайней мере лучше меня…

Оставив лишние размышления до завтра, я оттолкнулся от косяка и зашагал к лаборатории.

Элиан стоял у стола, закатав рукава по локоть. Перед ним ровными рядами лежали шарики, обернутые в тряпицы. Парень сосредоточенно скатывал очередную порцию и не сразу заметил моё появление. Подняв голову, он дёрнулся, и шарик чуть сплющился между пальцами.

— Эйден! Я ещё не закончил.

— Вижу, — я кивнул, подходя ближе. — Слушай, мне нужно отойти по делам. Если закончишь до того, как я вернусь, не дожидайся и иди домой.

Я вынул из кармана горку монет и положил на край стола.

— Это что? — парень опустил взгляд.

— Оплата за сегодняшний день, тридцать медных.

Элиан взглянул на стопку и нахмурился.

— Но… Эйден, я не сделаю пятьдесят порций…

— Так я и не говорил, что сегодня нужно сделать пятьдесят, — отозвался я.

— Тогда…

— Элиан, — перебил я мягко. — Сегодня твой первый день, и глупо ожидать, что ты сразу выйдешь на полную норму. Ты учишься, привыкаешь, осваиваешься — это нормально, так что забирай медяки и не выдумывай.

Парень посмотрел на меня.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— На здоровье. — я улыбнулся. — И ещё… Минуту.

Я сходил в погреб и вернулся с шариком с обольстителем.

— Это для Астика, как договаривались.

Элиан уставился на свёрток, а на пороге лаборатории в ту же секунду появилась куница. Астик с мольбой взглянул на шарик, будто я держал в руках единственную причину, по которой ему стоит жить дальше.

— Ты как тут оказался? — изумился я. — Только что во дворе с Люмином бегал.

Куница дернула носом, мол, у меня свои методы, не лезь.

— Эйден… — начал Элиан, и его щёки медленно залил румянец. — Это же…

— Корм, — спокойно отозвался я. — Бери уже, заслужил.

Парень сглотнул, осторожно взял свёрток, развернул и протянул шарик питомцу. Астик мгновенно схватил корм и юркнул под стол.

— Спасибо, — пробормотал Элиан.

— Не за что, ты честно заработал, — сказал я и развернулся.

Он усмехнулся и вернулся к работе.

Во дворе Ларк всё сидел на табурете, закрыв глаза и прислонившись к стене, а Брумиш лежал рядом. Люмин, потеряв друга из виду, развалился на спине возле грядок, выставив лапы кверху и блаженно зажмурившись.

Я подошёл к Ларку и присел перед ним на корточки.

— Дядь?

— М-м-м, — отозвался он, не открывая глаз.

— Слушай, подскажи, где можно купить ледяной камень?

Дядя приподнял левое веко.

— Ну… Здесь нигде, так что дуй в центр.

— А поточнее?

— Да таких лавок десятки — все пытаются нажиться на дарах Леса, — буркнул он. — Но я могу посоветовать несколько мест, где цены не так сильно кусаются. Запоминай. Сперва дуй в «Сосновую шишку», в этой лавке расценки самые щадящие. Если там не найдёшь, шуруй в «Дары Леса» — в ней поставки почаще, но цены повыше. Камень точно должен быть в «Багряном корне», но там паршивцы дерут втридорога. Без штанов бедного целителя оставят, так что иди туда в крайнем случае.

В течение десяти минут дядя подробно объяснял, как отыскать каждую из этих торговых точек.

— Спасибо. — я хлопнул Ларка по колену и поднялся.

— Племяш.

— Да?

— Забери с собой зверей, а? — буркнул дядя, — Особенно ушастого. Он за сегодня уже трижды проверил, не помер ли я. Задолбал, честное слово, никакого покоя от него нет.

Я хмыкнул и позвал мохнатых. Люмин пулей прилетел и уселся у моих ног с травинкой в зубах, удерживая её, как охотничий трофей. Крох, как всегда, появился бесшумно.

— Ну что, команда, — тихо произнес я. — Гулять пойдем?

Зайцелоп выплюнул свой трофей, гордо обнюхал его на прощанье и поскакал к двери. Крох взглянул на дядю и Брумиша, словно размышляя, можно ли их оставить без охраны, и, видимо, решив, что в случае опасности бронебрус справится сам, двинулся за мной.

Я подхватил ранец, накинул его на плечо и шагнул на улицу.

Район Отверженных окутывало обеденное тепло. У соседнего дома, рядом с плетельщиком верёвок, сидел все тот же паренёк лет двенадцати. Он ловко сматывал в бухты грубую пеньку и, чтобы не натереть мозоли, аккуратно подкладывал под левую ладонь обрезок кожи, после чего строил из готовых мотков высокую пирамиду у стены.

Чуть дальше старуха разнимала парочку уличных двухвостых кошек, с ожесточением размахивая веником.

— Кыш, паскуды! — взвизгнула она. — Я вам уши надеру, прохиндеи!

Через несколько секунд хвосты синхронно скрылись за забором.

Чем ближе мы подходили к центру, тем чище становились мостовые и фасады. Исчезли натянутые между домами верёвки с бельём, а улицы заполнялись народом.

Люмин притих и стал жаться к моей ноге. Зайцелоп отлично чувствовал, где можно носиться кругами, а где лучше притвориться воспитанным питомцем.

Над