— Если буду нужен, ищи в «Медном котле», — тихо произнёс он. — Последнее время я там комнату снимаю.

— Договорились.

Он помолчал и перевёл взгляд на Ларка.

— Добытчик.

— Что, парень?

— Береги племянника. Он… хороший человек.

Дядя усмехнулся.

— Знаю, это у нас семейное.

Леннокс натянуто улыбнулся в ответ, кивнул и зашагал прочь. Камнегрыз засеменил следом, ни разу не обернувшись.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Хольц перехватил посох и слегка кашлянул.

— Мне тоже пора.

Я повернулся к нему и увидел прищуренный взгляд, в котором за обычной строгостью скрывалось ожидание.

— Через два дня утром буду ждать тебя на тренировочной площадке, — продолжил он. — Как закончим занятие, поговорим о… Моём звере.

— Хорошо, — сказал я

Хольц перевел взгляд на дядю и задержал его на несколько секунд.

— Береги себя, добытчик, — наконец произнёс он.

— И ты, старик.

Тренер кивнул и зашагал размеренной походкой, постукивая посохом по мостовой.

Ларк, вцепившись в пластины Брумиша, развернул бронебруса в сторону Кузнечного моста.

— Ну что, племяш, я тоже, пожалуй, пойду, — как ни в чём не бывало бросил он.

— Ты-то куда собрался? — нахмурив брови, поинтересовался я.

— Как это куда? Домой, в «Седую наковальню»! Отлежусь денёк-другой и…

— Нет, туда ты не пойдёшь, — отрезал я тоном, не терпящим возражений.

Он уставился на меня круглыми глазами.

— В смысле?

— В прямом. Сейчас ты пойдешь со мной в лавку, ляжешь в постель и не встанешь, пока я не разрешу.

Ларк выпрямился и попытался изобразить сурового дядю.

— Эйден, я взрослый мужик и сам решаю, где мне быть.

— Прекрасно, — спокойно отозвался я. — Раз есть силы спорить, слезай с Брумиша и топай на своих двоих.

Дядя гордо упёрся ладонями в пластины зверя, глубоко вздохнул, перенёс вес на левую ногу и… Колено тут же подогнулось.

— Зараза, — выругался он, едва успев схватиться за Брумиша.

— Что-то не так? — безобидно поинтересовался я.

— Племяш…

— Да?

— Ты сволочь, — его плечи поникли, а взгляд уткнулся в мостовую.

— Знаю, — я подошёл к нему и ободряюще сжал плечо. — Пойдём домой.

Брумиш одобрительно фыркнул, мол, давно пора.

Дорога до Района Отверженных тянулась медленно. Бронебрус ступал осторожно, понимая, что у него на спине драгоценный груз, который не стоит трясти. Я шагал рядом, на всякий случай придерживая Ларка за пояс, чтобы тот не съехал. Крох трусил у сапог, а Люмин дремал на моем плече.

Когда мы брели по району Отверженных, нас начали узнавать. Пожилая прачка с корзиной белья замерла посреди улицы, разинув рот. Мальчишка в фартуке остановился, ошарашенно оглядел Брумиша, затем перевёл взгляд на дядю, охнул и скрылся за углом — видимо, побежал разносить новость.

На пороге «Свистящего кабана» стоял Борк с тряпкой в руке. Увидев нас, трактирщик уронил её, шагнул вперёд и замер.

— Ларк? — наконец выдавил он. — Ты… живой, чёрт тебя дери.

— Да что со мной будет? — хмыкнул дядя.

Борк приблизился и осторожно положил тяжёлую ладонь на его плечо.

— Эйден, — выдохнул он, не сводя глаз с Ларка. — Ты… как?

— Долго рассказывать, — отозвался я. — Я обязательно загляну к тебе позже и всё выложу.

— Позже⁈ Да ты просмотри на него… Худой, как скелет! Это надо было себя так довести! Я сейчас мигом кашу сварю, мяса пожарю…

— Борк, — мягко перебил дядя. — Нам бы в себя прийти…

— Ладно, — ответил трактирщик. — Буду ждать.

Он кивнул, напоследок слегка хлопнул Ларка по плечу и отступил. Я заметил, как отвернувшись, Борк украдкой провел ладонью по глазам.

Вскоре мы добрались до лавки. Я отпер дверь, спустил Люмина и, сбросив ранец в коридоре, помог Брумишу с дядей войти. Зайцелоп тут же обнюхал пол, радостно пискнул, узнав знакомые запахи, и поскакал во двор инспектировать грядки. Крох степенно последовал за ним.

— Смотрю, ты вход перенёс, — сказал дядя, внимательно рассматривая новый проём.

— Ага. Не хотел, чтобы посетители сразу попадали в главный зал, всё-таки там проводятся операции.

— Лиам бы порадовался, — с грустью в голосе произнёс дядя.

Я улыбнулся.

Аккуратно стащив Ларка со спины Брумиша, мы доковыляли до двора, где я усадил его на табурет, а бронебрус улёгся на землю, вытянув лапы. Крох обошёл участок по периметру, обнюхал каждый угол и, убедившись, что посторонних запахов не появилось, пристроился у колодца. Люмин приветливо тыкался носом в каждое растение по очереди, словно проверяя, все ли по нему соскучились.

— Ладно, — я хлопнул себя по бёдрам. — Сперва помоемся, а после я сбегаю к Борку за плотным ужином.

— Племяш, я бы лучше сразу прилёг, — устало отозвался Ларк.

— Ты себя сначала понюхай.

Дядя оттянул ворот рубахи, повёл носом и брезгливо поморщился.

— Ладно, — буркнул он. — Ты прав.

Я растопил баню, поставил греться воду, и, пока она доходила, вытащил во двор деревянный таз, бросив рядом мыло и тряпку.

— Ну, господа, — обратился я к зверям. — Начнём с вас.

Брумиш повернул морду и одарил меня взглядом, в котором читалось «ты с дуба рухнул, целитель? Я чист, как слеза!». Однако, заметив, что на меня это не подействовало, обиженно вздохнул.

Когда первый котёл нагрелся, я вынес его во двор, смешал часть кипятка в ведре с холодной водой и принялся скоблить пластины зверя. Брумиш, поняв, что процедура неизбежна, расслабился и даже прикрыл глаза от удовольствия. К концу второго котла его пластины вновь отливали мокрым асфальтом, как в первый день нашего знакомства.

— Ну вот, а ты боялся, — заключил я, погладив его по голове. — Следующий.

Люмин, поняв, что речь о нём, попытался незаметно слиться с обольстителем, но не вышло. Крох строго посмотрел на собрата, мол, не позорься, и зайцелоп, понурившись, поплёлся к тазу.

Купание Люмина сопровождалось такими страдальческими взглядами, будто я живьем варил его в котле. Зверь отворачивался, прижимал уши и периодически слал мне через нить картинки несчастного, измученного зайцелопа, брошенного в ледяные воды горного озера. Я лишь отмахивался и продолжал намыливать его шерсть.

Крох мылся стоически. Зверь замер в тазу с отрешённым видом, устремив взгляд в небо, и терпел. К концу водных процедур он невозмутимо вылез из таза, отряхнулся и устроился сохнуть на солнце.

Ларк всё это время сидел на табурете и тихо смеялся, наблюдая за нашей возней.

— Теперь ты, — я посмотрел на него. — Готовься.

— Чего там готовиться? Я сам прекрасно справлюсь, племяш, ты мне не нянька.

— Дядя, ты истощен. Я тебя одного в бане не оставлю.

Ларк помолчал несколько секунд.

— Ты… прав. Помоги.

Я отвёл его в предбанник и помог раздеться. Когда одежда упала на пол, на секунду замер. Конечно, видел, что дядя сильно похудел, но не