оборачиваясь. — Безопасное место, если знать правила.

— А если не знать?

— Тогда небезопасное.

Леннокс позади меня хмыкнул, но как-то невесело.

Я присмотрелся внимательнее и заметил, что земля под ногами едва заметно поднималась и опускалась, будто под ней скрывалась огромная грудная клетка, которая медленно дышала.

— Слушайте внимательно, — произнёс Хольц. — Идти строго по моим следам. С тропы не сходить, к траве не наклоняться. Если услышите шёпот, не отвечайте даже мысленно.

— Какой ещё шёпот? — Леннокс приподнял брови.

— Сами поймёте.

— Хольц, — мрачно произнёс парень, — ты в курсе, что просто мастерски умеешь объяснять?

— Стараюсь, — бросил старик и шагнул на поле.

Мы двинулись следом. Зайцелоп замер у моей груди неподвижным комком. Крох шагал у ноги, едва приподняв шерсть. Пока зверь не рычал, я был спокоен.

Стоило нам пройти пару десятков шагов, как начались странности. Сперва послышалось шуршание листьев в кронах, но ветра не было. Прислушавшись, я понял, что звук тянулся из-под земли.

«Сынок…»

Я едва не споткнулся. Голос прозвучал прямо в голове, и показался настолько знакомым, что у меня под рёбрами что-то ёкнуло. Так звала меня мама в прошлой жизни, когда я был маленьким.

«Сынок, это я…»

— Не слушай, — тихо процедил Хольц, обернувшись и заметив изменения на моём лице.

Я стиснул зубы и уставился вперёд. Голос ещё несколько раз всплывал в сознании, становясь всё тише, пока не исчез.

Леннокс за моей спиной сглотнул.

— У меня тут, — выдавил он, — бабка покойная.

— Все слышат кого-то родного, — спокойно отозвался старик. — Иди и молчи.

Вскоре я заметил, что зонтики деревьев по краям поля начали вращаться чуть быстрее, и Хольц, тоже обратив на них внимание, прибавил ходу.

Ещё через сотню шагов «дыхание» земли под подошвами сошло на нет, травинки замерли, а зонтики вновь стали лениво крутиться. Вскоре мы наконец добрались до каменистой обочины, и я выдохнул.

— Что это было? — спросил Леннокс.

— Да кто его знает, — буркнул Хольц. — Однако любой, кто отзовётся на голос, останется здесь навсегда.

— Чудесно, — пробормотал парень. — Надо запомнить, чтобы внукам рассказать.

— Если они у тебя будут.

— Спасибо, утешил.

Дальше я почти не разглядывал биомы. Они сменялись один за другим: каменная россыпь с бледными лишайниками, угрюмый ельник, узкая лента ручья с водой цвета слабого чая, а затем затяжной спуск по сланцу.

Дядя то задрёмывал, то приоткрывал глаза и шёпотом переругивался с бронебрусом по поводу того, кто из них хуже воспитан. Брумиш отвечал фырканьем и обиженно встряхивал ушами. Люмин с моих рук перебрался на спину зверя и устроился рядом с Ларком, как пушистая золотая подушка. Дядя, не глядя, опустил на него ладонь.

Клыкач, к моему облегчению, заметно ожил. Шерсть на боку всё ещё топорщилась клочьями, но зверь почти перестал припадать на лапу.

Часа через четыре Хольц вскинул руку, и мы остановились на короткую передышку. Напоили зверей из фляг, дожевали остатки потрошителя, после чего тренер обронил:

— До темноты нужно добраться до перехода на Первый слой, так что не стоит терять время.

Мы шли ещё несколько часов, успешно минуя разнообразные биомы. Я смотрел во все глаза, стараясь запомнить мельчайшие детали: в глубине сознания шевелилась практичная мысль — всё увиденное может однажды спасти жизнь.

Подойдя к границе очередного биома, я заметил впереди знакомые очертания скалы подъёма.

— Хольц, — тихо позвал я.

— Вижу, — отозвался старик.

Мы подошли к платформе. Тренер развернулся, оглядел отряд и, перехватив посох обеими руками, тихо произнёс:

— Ну что, теперь нужно подняться наверх.

Глава 12Р

Я задрал голову, всматриваясь в скалу, которая высилась перед нами серой громадой.

— Племяш, — подал голос Ларк, скосив на меня взгляд. — Мы же не собираемся подниматься по Венам?

— У тебя есть варианты получше? — уточнил я.

— Это безумие! — возмутился он, всплеснув руками, из-за чего едва не свалился с бронебруса.

— Согласен, — отозвался я, ведь сам был не в восторге от такого подъёма. — Если хочешь — отвязывайся и начинай карабкаться, я подстрахую.

Ларк обиженно вздохнул. Брумиш под ним фыркнул, мол, не позорься.

Тем временем Хольц подошёл к лианам, свисающим с головокружительной высоты и пульсирующим в своём ритме.

— Я поднимусь первым, — спокойно бросил он. — Не задерживайтесь.

Старик погладил клыкача и шагнул в переплетение Вен вместе с ним. Лианы мгновенно обвили их и плавно потащили вверх. Всего через несколько секунд они исчезли во мгле, озаряемой лишь бледным свечением грибов.

Глядя на это, дядя возмущённо вздыхал. Приблизившись к Брумишу, я развязал верёвку, и Ларк аккуратно сполз на платформу, опираясь на пластины бронебруса. Его левая нога заметно подрагивала, но дядя упрямо выпрямился, притворяясь, что он в порядке.

— Буду ждать вас наверху, — произнёс Леннокс.

Парень шагнул в пульсирующую массу, и лианы с жадностью поглотили его вместе с камнегрызом.

— Эйден, — прошептал дядя, провожая их взглядом. — Если меня там расплющит, скажи всем, что я погиб героем.

— Ой, всё, — буркнул я. — Меньше слов, больше дела. Давай дуй вперёд, я сразу за тобой.

— Племяш, ты мерзавец, — произнес дядя и, опираясь на Брумиша, сделал первый осторожный шаг к Венам.

— Учусь у тебя.

Ларк, доковыляв до места, скользнул в лианы.

Я подхватил зверей, глубоко выдохнул, отгоняя воспоминания о прошлом подъёме, и шагнул вперёд. Вены набросились на нас, как голодные змеи, мгновенно обвили тело и резко дёрнули вверх.

Мир кувыркнулся, желудок будто провалился куда-то к пяткам. Стены, проросшие светящимися грибами, проносились мимо размытыми пятнами. Ветер свистел в ушах, вышибая слезы и выбивая воздух из легких.

Я зажмурился и крепче прижал зверей, слыша истерический визг Люмина.

Когда лианы вынесли нас наверх и бросили на землю, я выдохнул и открыл глаза. Напряжение понемногу отпускало, закаменевшие плечи расслаблялись.

— Поздравляю с возвращением на Первый слой, — раздался голос Хольца. — Однако не думайте расслабляться, мы всё ещё в Лесу. Привал десять минут, и двинемся дальше.

Я кинул взгляд на Ларка, который растянулся на земле и тяжело дышал. Леннокс лежал рядом с ним, вытирая ладонью взмокший лоб.

— Ненавижу Пасть, — выдавил парень. — Почему нельзя сделать подъёмник, как на поверхность?

— Потому что его уничтожат в первый же день, — отозвался Ларк.

— Да знаю я, но… — отмахнулся парень и замолчал.

Хольц не вмешивался в разговор, сосредоточенно осматривая посох. Я тем временем вынул из ранца склянку с раствором железнолиста и опустился на колено перед клыкачом.

Зверь наградил меня взглядом, в котором читалось: «Давай только побыстрее — процедура не из приятных».

— Крепись, дружище, — прошептал я, аккуратно поддевая край герметика.

Сняв почерневший листок росянки, промыл рану и заметил, что от сетки чёрных