в костёр. Я набрал охапку толстых веток, добавил мелких, а когда вернулся, увидел, что Хольц уже закончил с разделкой: на плоском валуне лежали аккуратные куски мяса.

Я сложил хворост шалашиком, добавив сухой мох, и чиркнул кресалом. Искра сорвалась, но пламя занялось лишь с третьей попытки.

Вскоре над углями зашипело мясо, а над лагерем поплыл аппетитный аромат. Жир капал вниз, отзываясь вспышками. Когда куски подрумянились, Хольц снял ветки, а я разбудил Леннокса и дядю.

Порезав мясо на маленькие ломтики для Ларка, я заставил его долго жевать. Леннокс умял свою порцию за пять минут, после чего блаженно растянулся на мху и заявил:

— Больше никогда не буду жаловаться на трактирную еду.

— Не заливай, — хмыкнул я. — Стоит выбраться наверх, и ты тут же об этом забудешь.

Клыкач проглотил свою порцию в два движения и вернулся к Хольцу. Крох жевал медленно, как пожилой аристократ за вечерней трапезой, изредка поглядывая на тлеющие угли. Брумиш управился минуты за три и сразу закрыл глаза, видимо, решив, что на сегодня хватит подвигов.

Люмин ускакал к ближайшему пятну зелени и принялся подкрепляться какой-то незнакомой травкой. Я на всякий случай бросил быстрый взгляд и убедился, что она не опасна. Ушастый тут же прислал по нити образ возмущённого профессора травоведения и продолжил жевать.

— Давайте распределим дежурства и ляжем отдыхать, — Хольц вытер нож о тряпицу. — Я первый, целитель за мной, парень следующий.

— Принято, — отозвался Леннокс.

— А я? — тихо спросил Ларк.

— А ты спи, — отрезал старик. — Если попробуешь подняться, я сам тебя обратно уложу.

Дядя криво усмехнулся, отвернулся к Брумишу и, уткнувшись лицом в его бок, уже через полминуты мирно засопел.

Я затушил угли, лёг на мох, подложив под голову ранец, и закрыл глаза. Люмин тут же протиснулся под мою руку, а Крох устроился у ног.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в забытье, это тихое постукивание посохом о камень.

Тренер разбудил меня лёгким толчком в плечо.

— Твоя смена, — буркнул старик.

— Угу.

Я сел, проморгался и устроился под краем каменного козырька. В темноте за переделами лагеря раздавались ночные звуки. Один раз в подлеске кто-то зашуршал, но почти сразу затих. Крох поднял голову, понюхал воздух, и, не почуяв угрозы, снова улёгся.

Отдежурив свои часы, разбудил Леннокса. Он, к моему удивлению, вскочил довольно бодрым, и я со спокойной душой вновь провалился в сон.

Утро встретило нас прохладой и свежим ветром. Когда я открыл глаза, Ларк уже сидел, привалившись к Брумишу, и мрачно ковырял веткой землю. Его лицо больше не пугало пепельной бледностью, а в глазах задержался цепкий блеск.

— Вставай, племяш, — окликнул он, заметив, что я зашевелился. — Завтрак сам себя не сожрёт.

— Откуда такая прыть?

— Поспал нормально, — он пожал плечами и тут же поморщился. — Ну, относительно нормально.

— Так это ж хорошо.

Хольц молча раздал каждому по куску подогретого мяса. Ларк уплетал медленно, тщательно пережёвывая, а я следил, чтобы он не увлекся и не переел.

Когда пришло время выдвигаться, дядя упёрся ладонями в пластинчатый бок Брумиша, перенёс вес, попытался подняться, и тут же осел обратно с грязным ругательством.

— Чтоб тебя… да сколько можно-то, — выдохнул он, глядя на землю. — Моё же тело, и не слушается.

— Дядя, — мягко произнёс я, опускаясь рядом. — Всё наладится. Тебе просто нужно нормально питаться и отсыпаться недели две.

— Эйден, ты забыл, где мы? — он посмотрел на меня со злостью в глазах. — На Втором слое Леса! А я… бесполезный.

Я положил ладонь ему на плечо и крепко сжал.

— Не бесполезный, — сказал я. — Ты живой, и это главное!

Он отвернулся и долго молчал, но в конце концов почти незаметно кивнул.

— Ларк, — спокойно произнес Леннокс, подойдя к дяде, — Я тебя дальше не потащу, иначе точно не доживу до возвращения.

— Я и не просил, — буркнул дядя.

— Давай привяжем тебя к Брумишу, — предложил я.

Ларк взглянул на меня так, будто я предложил ему прилюдно надеть юбку.

— Эйден.

— Что?

— Я — добытчик.

— А я — целитель, и говорю: если ты добровольно не сядешь на бронебруса, я тебя к нему привяжу так, что ты ещё неделю будешь распутываться.

Хольц молча достал из сумки верёвку и протянул мне.

Дядя сразу понял, что проиграл. Брумиш поднялся, и мы кое-как усадили на него Ларка. Я обмотал верёвку вокруг его бёдер, пропустив её под брюхом бронебруса.

— Удобно? — уточнил я.

— Чувствую себя губернатором в карете, — мрачно отозвался Ларк. — Не хватает только подушки и кубка с вином.

— Много говоришь, — отрезал Хольц. — Выдвигаемся.

Перед выходом я осмотрел клыкача. Листья росянки под герметиком почернели до угольного цвета. Меняя их, я с облегчением заметил, что сетка под кожей почти полностью исчезла. Запечатав раны новым слоем герметика, улыбнулся, когда зверь ткнулся носом в мой локоть.

[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. «Нейтральное» отношение сменилось на «Доверительное»]

— Хороший мальчик, — прошептал я, погладив его по голове.

Брумиш медленно тронулся, и мы подстроились под его скорость. Хольц с Клыкачом двигались первыми, я с Крохом и Люмином за ними, Брумиш с дядей на спине следовал в середине, Леннокс с камнегрызом замыкали.

Первый биом, через который лежал наш путь, оказался низким перелеском с тёмно-бордовой листвой. Под деревьями ползла слабая дымка, оседавшая росой на сапогах. Хольц обошёл его по краю, а я не стал спрашивать почему.

Потом тропа свернула в редколесье, где вместо обычных деревьев стояли длинные тонкие стволы с шарообразными кронами. Они медленно раскачивались в собственном ритме, совершенно не зависящем от ветра, и я несколько минут не мог оторвать от них взгляда.

— Не пяльтесь, — буркнул Хольц через плечо.

Я тут же перевёл взгляд под ноги.

Дальше мы двигались молча. В какой-то момент я обернулся и увидел, что Леннокс держал клинок наготове, а дядя крепко цеплялся за пластины Брумиша. Переведя взгляд под ноги, решил тоже достать нож. Время от времени до меня доносилось, как Ларк сквозь зубы матерится, особенно когда зверя качало на неровностях.

На наше счастье, ни в одном из биомов нам не повстречались противники, и это выглядело странно.

Вскоре тропа вывела нас к широкому полю, которое, казалось, кто-то заботливо подстриг.

Я остановился на краю и моргнул. Трава едва доходила до щиколотки, и каждая травинка стояла идеально вертикально, не шевелясь. По периметру поля росли тонкие деревца с белой корой и кронами, похожими на распахнутые зонтики. Они медленно вращались каждое в свою сторону, без всякого ветра.

— Хольц, — тихо позвал я. — Что это?

— Дышащая Поляна, — отозвался тренер, не