а затем найти мои. Поцелуй был тёплым, глубоким. Не торопливым, но пропитанным той самой чувственностью, которая заставляет кровь течь быстрее.

Я чувствовала, как внутри меня поднимается огонь. Не такой, как магия Маркуса, не пламя, сжигающее до тла, а что-то другое… искрящееся, дерзкое, как сам Стеф.

Он улыбнулся в поцелуе, словно уловил мои мысли.

— Тогда проведи со мной ещё немного времени, — его голос прозвучал мягко, но в этой мягкости была та самая хищная настойчивость, с которой он никогда не прощался.

Я обняла его за шею, накручивая пальцами прядь его волос.

— А если я скажу, что устала?

Он не отступил, наоборот — пальцы на моей спине начали двигаться медленно, едва касаясь кожи, пробегая вдоль позвоночника.

— Тогда я сниму с тебя усталость, — его губы скользнули к моему уху, дыхание горячей волной обдало кожу, заставляя меня поёжиться.

Я хмыкнула, хотя чувствовала, как внутри что-то дрожит в ожидании.

— Ты очень настойчивый.

— Да, — усмехнулся он, легко прикусывая мочку моего уха. — И ты меня за это любишь.

Я рассмеялась, но его губы тут же прервали мой смех.

На этот раз поцелуй был другим.

Не лёгким, не пробующим, а требовательным, жадным.

Я ощутила, как его ладони опустились ниже, плавно, но решительно, от бедра к ягодицам, сжимая и притягивая меня ближе.

— Ты прекрасна, — прошептал он, отрываясь лишь на секунду, прежде чем его губы снова нашли мои.

Я ощутила, как пальцы ловко скользнули к завязкам платья, но не рванули ткань, как мог бы кто-то другой, а начали медленно, почти лениво развязывать их.

Стеф любил растягивать моменты, смаковать их.

И сейчас он явно наслаждался каждой секундой.

Ткань соскользнула с плеч, едва заметным шелестом упав на пол.

Я вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, но в следующую секунду горячие губы Стефа накрыли мой ключицы, потом шею, оставляя поцелуи, от которых внутри всё сжималось от желания.

Его руки прошлись по моему телу, изучая, запоминая, словно он трогал меня в первый раз, а не в сотый.

Магия вокруг нас вспыхнула, как огонь, закрутилась, обвивая наши тела, и я больше не сопротивлялась.

Я сдалась, позволив этому наглецу завладеть мной полностью.

Стеф не спешил. Он касался меня медленно, изучающе, будто впервые познавал каждый изгиб, каждый миллиметр моей кожи. Его руки были тёплыми, сильными, но в них не было резкости — только уверенная, затягивающая нежность.

— Такая мягкая, — хрипло прошептал он, проводя ладонью от ключицы вниз, по груди, по животу, заставляя меня дрожать от каждой его ласки. — Такая сладкая, цыпочка…

Я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он. Наши тела двигались в идеальном ритме, дыхания смешивались, а магия становилась то горячей, как пламя, то мягкой, как шелк.

Он легко прижал меня к ближайшей поверхности, его губы нашли мою шею, оставляя цепочку поцелуев, которые обжигали жарче огня. Пальцы прошлись по спине, вызывая дрожь, затем скользнули ниже, сжимая бедра.

— Чувствуешь, Лира? — его голос стал совсем низким, вибрирующим. — Ты моя.

Я не ответила. Только выгнулась ему навстречу, жадно вбирая каждый поцелуй, каждое движение.

Стеф знал, как довести до безумия.

Его прикосновения разгоняли во мне желание, словно костер, которому не хватало воздуха. Каждое движение было выверенным, точно подобранным. Он не спешил. Он смаковал. Он дразнил, заставляя меня извиваться, задыхаться от ожидания.

— Ты так прекрасна, когда теряешься в ощущениях… — его губы коснулись уголка моих губ, но не дали мне поцеловать его, играя со мной, заставляя меня тянуться к нему.

Я схватила его за волосы, притягивая ближе.

— Хватит дразниться, — мой голос был сорванным, наполненным жаждой.

Он усмехнулся.

— Как пожелаешь, цыпочка.

И с этими словами он прижал меня сильнее, заполняя, захватывая, доводя до пика, от которого реальность потеряла очертания.

Я растворялась в нём.

С каждым движением, с каждым стоном, с каждым прикосновением — пока ничего, кроме нас двоих, не осталось в этом мире.

Глава 15

Прошло уже несколько дней, но напряжение внутри меня не ослабевало. Оно росло, заполняя каждый уголок сознания, не давая расслабиться ни на мгновение.

Я знала, что приближается день Игр богов, и это знание висело надо мной тяжёлым грузом. Мне предстояло сыграть в нечто, в чём я ещё даже не до конца понимала правила, поставить на кон то, что дорого, и, возможно, столкнуться с последствиями, которые я не могла предсказать.

Маркус и Илион всё ещё не вернулись. Это только усиливало ощущение неизвестности. Без них я чувствовала себя не до конца цельной, словно лишённой части своей поддержки.

Я видела, что другие мужья тоже напряжены, но никто из них не пытался отговорить меня. Они, как и я, понимали, что это неизбежное зло. Я даже думаю, что им было хуже, чем мне. Потому что все, что им оставалось во время игры — ждать.

И, если я выдам себя или покажусь слабой, нас всех просто убьют…

Рет чаще оставался рядом. Иногда он просто садился со мной в гостиной, перебирая книги или чертежи, но я чувствовала, как его внимание всегда было на мне. В какие-то моменты он протягивал мне чашку чая, как бы невзначай касаясь пальцев, и мне становилось немного теплее.

Стеф, в свою очередь, старался отвлечь меня от тяжёлых мыслей. Он появлялся внезапно, хватал меня за талию и кружил по комнате, заставляя смеяться, даже если внутри всё сжималось от тревоги.

— Ты слишком много думаешь, цыпочка, — говорил он, откидываясь в кресле напротив меня. — В этом нет смысла. Прими всё как есть.

— Я не могу, — призналась я, скрестив руки на груди. — Мне нужно продумать всё наперёд.

— Невозможно предугадать всё, — он лениво протянул руку, легко касаясь моих пальцев. — Но ты справишься. Я не сомневаюсь.

Аэлрион, напротив, держался ещё дальше, чем раньше. Если раньше он просто избегал встречаться со мной взглядом, то теперь почти исчезал из моего поля зрения. Я понимала, что ему плохо, но он упорно отстранялся, не позволяя даже подойти ближе.

Я пыталась заговорить с ним снова.

— Аэлрион… — осторожно произнесла я, когда случайно застала его в одном из коридоров.

Он замер, но не посмотрел на меня.

— Что тебе нужно? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость.

— Ты выглядишь… нехорошо, — я подбирала слова, понимая, что любая ошибка может заставить его замкнуться ещё сильнее.

Он усмехнулся, но в этом не было ни тени веселья.

— А как, по-твоему, я должен выглядеть?

Я сделала шаг ближе, но он тут же отступил.