трепетной нежностью, отзываясь на каждый мой вздох. Пальцы скользнули вниз, легко коснулись моих бёдер и продолжили свой путь к самому центру моего желания. Он задержался на мгновение, его прикосновения стали осторожными, но настойчивыми, размазывая влагу по губкам и мягко массируя клитор.

— Сегодня ты именно такая жена, о которой я и мечтал, — его голос прозвучал низко, проникновенно, а горячее дыхание ласкало мою шею.

Я выгнулась навстречу ему, чувствуя, как тело трепещет под его ласками, как каждый нерв отзывается на его прикосновения. Его пальцы нежно исследовали меня, доводя до грани.

С ним было так хорошо и трепетно нежно. Меня словно ласкали где-то на облаках.

Каэль раздвинул мои ноги, и расположился между, его член уперся в мое лоно и я едва сдержалась, чтобы не податься навстречу. Нет, пусть ведет. Так, как ему хочется. Хочу быть его идеальной женой. Когда он наконец вошел, я застонала, впиваясь ногтями в его плечи. Волна удовольствия окутала меня, вырывая из реальности.

— Сегодня я твоя, Каэль, — прошептала я, теряясь в его глубоких глазах.

— А я твой, Оливия, — он ответил тихо, но с уверенностью, снова накрывая мои губы своими.

— Ты можешь называть меня Олей?

— Еще одна игра? — он посмотрел на меня внимательно. Я пожала плечами. Почему-то показалось, что я все испортила. — Если тебе так хочется. Я твой, Оля.

Его толчки были уверенными, глубокими, словно он хотел достать до самой моей души. Я чувствовала, как жар от консумирования брака разливается по моей коже, оставляя на руке едва заметное свечение метки.

Я отпустила все мысли, растворяясь в его движениях, в его горячих поцелуях, в его руках, которые держали меня так, словно я была самым важным в его жизни. Каждая клеточка тела отзывалась на его ритм, на его дыхание.

Я была его, а он был моим, и в этот момент ничего другого не существовало.

Его прикосновения были совсем другими. Не такими, как у дракона, чья страсть была горячей и всепоглощающей, не такими, как у василиска, чьи движения были собственническими и властными. Эльф будто дарил себя целиком, не требуя ничего взамен. Его руки словно парили над моей кожей, оставляя за собой ощущение нежности и заботы, которые проникали прямо в душу.

Каждый поцелуй был сладким, каждым движением он говорил больше, чем словами. Когда он медленно скользнул вниз, его дыхание обжигало мою кожу, оставляя мурашки по всему телу. Я затаила дыхание, когда он устроился между моих ног и нежно коснулся меня языком. Его прикосновения были идеальными, словно каждое движение было продумано до мелочей, чтобы доставить мне наслаждение.

— Каэль… — моё имя сорвалось с губ вместе с тихим стоном, когда его язык начал танцевать на моем раскрывшемся бутоне. Он знал каждую точку, каждую грань, и с каждым новым движением доводил меня всё ближе к пику.

Я выгибалась, мои руки запутались в его волосах, а тело дрожало от наслаждения. Он был неутомим, его ритм становился то нежным, то настойчивым, пока я не сорвалась в яркий, ослепительный финал, захлебываясь криком его имени.

Мое тело всё ещё содрогалось от спазмов, когда он поднялся надо мной. Его глаза светились довольной нежностью, и он снова вошел в меня, обнимая крепче, словно боялся отпустить. Его движения были медленными, глубокими, наполненными каждым граммом той любви, что я видела в его взгляде.

— Ты моя… — шепнул он, наклоняясь к моим губам.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его ритм ускоряется. Он заполнял меня до конца, даря ещё одну волну удовольствия. В какой-то момент его дыхание стало прерывистым, он с силой вжался в меня, достигнув пика. Его тело дрогнуло, а горячая волна накрыла нас обоих, оставляя ощущение полного единения.

Он остался рядом, обнимая меня так, словно не хотел отпускать ни на секунду. И в этот момент я знала — Каэль любил. Возможно утром он будет ненавидеть, но сейчас он любил меня без остатка.

Утро встретило меня теплом его тела. Я лежала, довольная и удовлетворённая, уютно устроившись на его груди. Потянулась, наслаждаясь каждым мгновением, и мягко чмокнула Каэля в губы.

— Доброе утро, — сказала я с улыбкой, которая всё ещё тлела от ночного удовольствия.

— Доброе утро, госпожа, — его голос прозвучал ровно, но это слово… Госпожа. Как ушат холодной воды. Внутри всё оборвалось. Богиня, да что не так с этим эльфом? Было же так хорошо.

— Каэль? — спросила я, но мой голос прозвучал слишком расстроенно, чтобы он не заметил. Я приподнялась, чтобы встретить его взгляд.

Он посмотрел на меня, и в его глазах отразились тревога и растерянность. Будто он не понимал, что именно сделал неправильно.

— Что-то не так, госпожа? — его голос был искренне обеспокоенным, но это слово снова кольнуло меня, как игла.

Я откинулась обратно, глядя в потолок.

— Ты можешь не называть меня так? По крайней мере… сейчас, — попросила я, не глядя на него.

Он замялся, но всё-таки произнёс:

— Оливия?

Его голос звучал непривычно, почти неуверенно. Это было странно, но приятно. Я повернулась к нему, встретив его взгляд, и улыбнулась.

— Так лучше, — сказала я, прижимаясь к нему снова. — Доброе утро, Каэль.

— Вы помните, что ночь прошла и игра в молодожёнов тоже? — спросил он, слегка нахмурившись, но голос его оставался сдержанным.

Я взглянула на него и лукаво улыбнулась:

— А может, я не хочу прекращать эту игру?

Он замер, удивлённый моими словами.

— О чём вы… Оливия?

— Ты же мой муж, а не раб, — сказала я, пристально глядя ему в глаза. — Почему ты всё время себя так ведёшь?

Его взгляд потемнел, и он резко поднялся с кровати.

— Потому что ты этого хотела, Оливия! — выпалил он, и его голос прозвучал громче, чем обычно.

Я удивлённо подняла брови. Вау. Он умеет кричать. Ещё и на меня. Не совсем то, чего я хотела, но…

— А знаешь, чего я сейчас хочу? — спокойно спросила я, скрестив руки на груди.

— Чего? — резко ответил он. — Пытать меня или моего брата?

Я закатила глаза, прикладывая ладонь к лбу.

— Боги, Каэль! Нет! Я хочу, чтобы ты и дальше смотрел на меня так, как ночью, и говорил, что я такая жена, о которой ты мечтал!

Он замер, растерянно глядя на меня, будто я только что сказала что-то ужасное.

— Это… невозможно, — наконец прошептал он.

— Почему? — спросила я, чуть подаваясь вперёд.

— Потому что ты можешь притвориться ласковой и доброй, но никогда такой не станешь, — произнёс он, стараясь держать голос ровным, но в нём слышалась боль.

С этими