Его тоже разглядывали: как-никак, новое лицо. Интриги добавлял тот факт, что привезла Веретенникова лично княжна. Это могло, конечно, ничего не значить, а могло значить решительно всё. Возникла тайна, интрига, а потому Андрей не раз ловил на себе любопытствующие взгляды.

Едва закончилась трапеза, как собравшиеся принялись разбредаться по дому, делясь на группки. Кто-то вышел на веранду, пользуясь тем, что надвигающиеся сумерки сделали температуру снаружи вполне комфортной. Мужчины занялись преферансом, молодые люди отправились на пляж, а женщины, усевшись в углу столовой на уютных диванах и креслах, принялись обсуждать что-то своё, женское. На низенький столик перед ними прислуга подала чай и выпечку.

На свою беду, Андрей оказался неподалёку от женского уголка. Не сказать, чтобы совсем уж рядом, но достаточно, чтобы его заметили. Дамы подозвали его поближе, пригласили присесть в случайно оказавшееся свободным кресло, налили чаю, предложили свежего печенья и с радушными улыбками принялись задавать невинные на первый взгляд вопросы.

Очень скоро молодой человек обнаружил, что вопросы становятся всё более личными, но он не может отказаться отвечать без того, чтобы обидеть всех этих дам. Пытаясь как-то приостановить поток вопросов, Андрей откусил слишком большой кусок печенья, поперхнулся, закашлялся, и тут твёрдая ладонь с громким хлопком впечаталась ему промеж лопаток.

— Я его повсюду ищу, а он, понимаешь ли, чаи распивает! — раздался позади голос Вари. — Дамы, я украду вашу жертву. У нас назначена встреча с отцом, а ждать, как вы знаете, papa не любит. Идём, Андрей.

Молодой человек подскочил с кресла и, радуясь счастливому избавлению, стремглав удалился следом за княжной. А дамы, переглянувшись, без слов пришли к общему выводу: юноша перспективный, но говорить о чём-то серьёзном пока рано.

* * *

Девушка быстро шагала по коридорам особняка. Андрею пришлось постараться, чтобы её догнать. Он приноровился и пошел рядом с ней, всё ещё под впечатлением недавнего допроса:

— Варя, ты появилась очень вовремя. Еще немного, и эти мегеры меня бы растерзали. Никогда не думал, что милые и нежные с виду создания способны на подобное. Надеюсь, ты лет через двадцать такой не станешь.

— Разумеется, — пожала плечами княжна. — Я буду намного ужаснее. Но мы уже пришли, так что забудь про этих гарпий и соберись. Этот разговор может стать самым важным в твоей жизни.

Она постучала в тяжелую дверь из морёного дуба и, дождавшись разрешения, потянула её на себя.

Князь сидел за рабочим столом, с интересом наблюдая за дочерью и её «некавалером». Молодой человек очевидно стеснялся, но так же очевидно прятал своё смущение, пытаясь держаться естественно. Выходило у него так себе, но старания заслуживали одобрения.

— Ну что, садитесь, будем говорить, — распорядился Тенишев. — Кто из вас начнет?

Заговорщики переглянулись. Андрей открыл было рот, но Варя его опередила.

— Папа, у нас возникла одна идея. Я рассказывала тебе о планерном кружке, ты ведь помнишь? Так вот: опробовав полёты на планерах и ощутив, так сказать, вкус к небу, мы поняли, что движение по воле ветра нас не устраивает. Кроме того, отсутствие серьезного финансирования практически остановило прогресс в совершенствовании безмоторных аппаратов. За последние десять лет в конструкцию планеров не внесено ни одного существенного изменения.

— Так, может, они достигли совершенства? — спросил князь, старательно пряча улыбку.

— Наоборот! — горячо возразила Варя. — Даже поверхностное ознакомление с конструкциями кораблей, дирижаблей, локомотивов, мобилей позволяет увидеть движение вперёд. Техника совершенствуется, каждый год появляются новые модели, в чём-то превосходящие своих предшественников. И лишь в области летательных аппаратов тяжелее воздуха происходит застой. Энтузиасты не настолько состоятельны, чтобы проводить серьёзные исследования и системно улучшать имеющиеся конструкции. Членских взносов участников планерных клубов хватает лишь для поддержания в рабочем состоянии имеющихся планеров и для постройки новых взамен безнадёжно разрушенных.

Отец попытался направить мысль дочери в сторону конструктива:

— И что же ты предлагаешь? «КиТ» — не благотворительная организация, и не станет финансировать то, что не приносит дохода. Максимум, на что я готов — содержать твой личный планер.

— Нет, мы хотим другого, — воскликнула девушка. — Мы считаем, что летательные аппараты тяжелее воздуха серьёзно недооценены именно как транспортное средство. Но для того, чтобы применять их в коммерческих целях, им требуется кардинальное изменение конструкции, а главное — мотор, который позволить не обращать внимания на ветер и все эти восходящие и нисходящие потоки воздуха, и значительно увеличить скорость полёта.

— А чем вас не устроили те же дирижабли? — спросил князь. — Среди них есть вполне шустрые модели.

Варя поморщилась и досадливо махнула рукой:

— Это всё не то. Они, даже самые быстрые из них, не дают и половину той скорости, на которую способна «Молния»[1]. А планер с мотором потенциально может летать вдвое, втрое быстрее.

— Понятно, тебе не хватает острых ощущений. Что же будет, когда скорость в триста миль[2] покажется тебе недостаточной? Боюсь даже представить.

Князь повернулся к Веретенникову:

— А вы что скажете, Андрей Егорович?

— Я скажу, ваше сиятельство, что есть целая ниша в системе перевозок, до сих пор никем не занятая. Вы говорили о трёхстах милях в час? Я уверен: это не предел, и реально достижима скорость по меньшей мере вдвое большая. Конечно, перевозки с помощью скоростного воздушного судна будут дорогими. Но представьте: почта будет доходить из Крыма в Санкт-Петербург за один день. При желании, можно перевозить и пассажиров. Три-пять человек за один рейс. Поезд идет из Петербурга в Москву сутки. Мобиль — если это не гонки — примерно столько же. Дирижабль при попутном ветре в полтора раза медленнее. А тут появится возможность попасть из города в город за пару часов. Наверняка найдутся состоятельные люди, которым такая скорость окажется необходимой. Кроме того, в небе не нужны дороги. Имея в распоряжении моторный планер, вполне возможно при необходимости просто перелетать из города в город за считанные часы вместо того, чтобы тратить на поездку дни.

Начав говорить, Веретенников чудесным образом преобразился. Куда девалась его стеснительность! Речь обрела уверенность, а голос — твердость. Рассказ сопровождался скупыми жестами, добавлявшими облику оратора энергетики.

— Я почти наизусть выучил вашу лекцию о гонках, что двадцать лет назад была опубликована в «Тамбовских ведомостях». Особенно ту её часть, в которой говорится о влиянии скорости перевозок на скорость движения капитала. И деловые люди, купцы, промышленники и банкиры, наверняка согласятся отдать небольшую для них сумму за возможность сократить