за дорогой, объезжала кочки, притормаживала на ямках и успевала при этом вводить своего компаньона в курс дела.

— Тут недалеко, всего в десяти милях, отец построил гоночный трек. В первую очередь для себя, но и все остальные могут пользоваться. За деньги, конечно. Отличная трасса, гаревое покрытие, даже медицинский кабинет имеется — гипсовать переломы, бинтовать раны и мазать царапины йодом и зелёнкой.

Дорога делала крутой поворот, и девушка на время замолчала. Четко, точно прошла вираж, разъехалась с парой встречных повозок и продолжила:

— При треке имеется мастерская. Сам понимаешь, после заезда может потребоваться квалифицированный ремонт мобиля. А некоторым — даже перед заездом. Порою такие развалюхи притаскивают «на погонять», что диву даёшься: как они еще могут самостоятельно передвигаться.

— Очевидно, в этой мастерской мы и будем работать, — предположил Андрей.

— Именно. Отец рано утром позвонил начальнику мастерской, он ждёт нас. Покажет, расскажет, объяснит, при необходимости выделит помощников. А вот, собственно, и трек.

Что такое десять миль для гоночного мобиля? Считанные минуты. Едва успели переброситься парой слов, как уже и приехали. Трек впечатлял и размерами, и устройством. Пожалуй, он был самым совершенным из виденных Андреем. Несмотря на утро, посетителей хватало. Одни толпились внизу, рядом с площадками для мобилей, другие, сидя в своих аппаратах, явно ждали времени для старта. По кольцу проносился мобиль за мобилем: скорее всего, шла какая-то частная гонка. Может, на деньги, может, на ящик крымского игристого.

Будущие авиаторы выбрались из мобиля, и Варвара уверенным шагом направилась к противоположной стороне строения. Андрей поспешил следом, на ходу внимательно разглядывая трек, мобили посетителей, людей. Кое-кого даже узнавал: видел портреты на передовицах газет. Это впечатляло, создавало ощущение причастности к совершенно иному слою общества. В особняке Тенишевых такого чувства не появлялось. В смысле, не ощущалось причастности. Веретенников был чужим для всех в том большом доме кроме, пожалуй, Вари, которая чихать хотела на все сословия вместе взятые. Ничего, он сделает то, для чего приехал, и уедет обратно строить свою собственную жизнь. Возможно, и не встретится больше ни с кем из особняка.

«И с Варей»? — ехидно спросил внутренний голос. «И с ней тоже», — ответил Андрей сам себе. Как бы там ни было, лелеять пустые мечты бессмысленно. Князю накануне вечером он не солгал ни одним словом. Тем более, что Тенишев чётко определил причину, сподвигнувшую дочь на этот дерзкий проект: стремление к ещё большей скорости, неуёмная жажда острых ощущений. Она получит своё и успокоится, её внимание переключится на что-нибудь иное. И даже если мещанину Веретенникову каким-то чудом удастся сравняться с Тенишевыми в знатности и богатстве, нет ни малейшего смысла в том, чтобы создавать семью с женщиной, цель жизни которой — погоня за скоростью. Нужно смотреть правде в глаза: эти отношения продлятся недолго и закончатся трагически, оставив после себя лишь горечь и разочарование.

Голос княжны выдернул Андрея из размышлений:

— Доброе утро, Нестор Петрович!

Андрей поднял голову и от удивления едва не открыл рот. Оказывается, они успели обогнуть трек и уже стояли на пороге одноэтажного здания. Андрей привык считать, что мастерские — это маленькие, тесные, полутёмные закутки, в которых если есть один-два небольших станочка, уже хорошо. А по большей части — несколько верстаков и пяток кустарей-универсалов, строгающих напильником каждый своё. Собственно, в Москве так и было. Здесь же всё отличалось, вдрызг разбивая привычные картинки.

Высокие пролёты, широкие ворота, остеклённые будки светоаэрационных фонарей — скорее, это было свойственно не мастерской, а цеху крупного предприятия. Внутри чисто и светло. Бетонные полы крашены масляной краской, у стен стоят станки, да не с ременным приводом от общего вала, а с индивидуальным электрическим. И ассортимент этих станков поражал: не только сверлильный, да маленький токарный, как ожидал Андрей, а и несколько фрезерных, и гибочный, и прочие особо специальные. В дальнем конце пролёта виднелся огонь вагранки, да ухал паровой молот.

Посередине же пролёта стояли мобили. Иные — вдребезги разбитые, иные — с виду совершенно целые. Но каждым занималось два человека. Что-то крутили, что-то рихтовали, красили. С одного мобиля кран-балкой снимали котёл и паровик. На другой, в соседнем пролёте, напротив, ставили двигатель обратно. Всё происходило слажено, без криков и суеты, и это тоже поражало Андрея.

— Удивляетесь, господин Веретенников?

Только услышав свою фамилию, Андрей отвлёкся от созерцания. К нему обращался пожилой господин. Полноватый, лысоватый, с тщательно подстриженными усами, в лёгкой летней паре и новомодных сандалиях. На лице — явное удовольствие от реакции столичного инженера на его мастерскую и гордость за состояние вверенного производства.

— Удивляюсь, — не стал скрывать Андрей. — У вас образцовые мастерские, я прежде таких и не видел.

Встречающий широко улыбнулся:

— Коли доведётся вам побывать в Тамбове, в сборочных цехах, вот там вы и вправду удивитесь. А здесь именно что ремонтная база. Хотя, будет нужда, мы сможем и с нуля мобиль построить.

Он протянул для пожатия руку:

— Тараканов Нестор Петрович, управляющий этой мастерской.

— Очень приятно, — искренне ответил Андрей. — Результат вашего управления по меньшей мере впечатляет.

Обмен комплиментами прервала Варя:

— Нестор Петрович, а где мы будем работать?

— Не переживайте, Варвара Владимировна, всё приготовлено. Ступайте за мной.

Следом за Таракановым компаньоны пересекли весь цех. Там, с краю, к мастерским был пристроен еще один пролет, отделённый от прочих глухой кирпичной стеной. Короче остальных, метров около двадцати в длину и шести в ширину. В него вполне мог поместиться планер со снятыми крыльями и ещё оставалось место для нескольких станков, пары верстаков и двух кульмановских чертежных досок. Лучшего нельзя было и желать.

Упреждая вопросы, Тараканов уточнил:

— Все материалы на складе. Коли что потребно будет, приходите и берите. Кроме, разумеется, того, что на текущие заказы назначено. Кладовщик упреждён. Понадобятся другие станки, или какой специальный инструмент — подходите ко мне, я вопрос решу. А пока что позвольте откланяться, дела ждут.

Тараканов удалился. Андрей пошел вдоль стен, осматривая инструмент и станки. Сбросил на верстак пакет с кофе и бутербродами, прислонил к ближайшему кульману тубус с чертежами. Крутанул рукоять суппорта токарного станка, прикоснулся к сверлильному, поглядел на развешанные на стене над верстаком инструменты и, наконец, повернулся к Варе.

— Ну что, желания начинают сбываться? Дело за малым — построить планер и установить на него мотор. А теперь давай займемся исправлением расчётов.

Пересчёт занял на удивление мало времени. Князь, видимо, настолько был заинтересован в результате,