к горизонту, подсвечивая багровым редкие облака. Лёгкий вечерний бриз овевал разнежившиеся тела, плеск волн умиротворял и настраивал на романтический лад. Недоставало лишь собственно предмета романтических грёз.

— И чем займёмся в ближайшие два дня? — в своей насмешливой манере спросил Игнатьев, напрочь ломая очарование момента.

— Послезавтра барон Соловьёв устраивает вечеринку на своей даче, должно быть интересно, — откликнулся Фёдор. — К нему приехали столичные гости, свежие люди, симпатичные девушки… Барон прислал приглашение.

— Девушки? — оживился Сергей. — Это очень интересно. Но вечеринка, как следует из определения, состоится мало того, что вечером, так ещё и через день. А чем займемся завтра?

— О чём спорите, мальчики?

Все сидевшие резко обернулись. От кабинок для переодевания шла Варвара. Неспешно, позволяя как следует себя рассмотреть. Она и впрямь была чудо, как хороша в купальном костюме из сверхмодного и сверхдорогого американского нейлона. Ничего непристойного: бёдра прикрыты положенной по моральным соображениям короткой юбочкой, торс целиком затянут плотной тканью, по верхнему краю нашиты отчасти маскирующие грудь рюши. Но зато изящные руки и точёные плечи совершенно открыты мужским взглядам. Стройные ноги, обнаженные значительно выше середины бедра, почти не оставляли места для фантазии. Этот удар для Андрея был как бы не сильнее того, что настиг скромного инженера месяц назад у входа в обеденную залу тенишевского дворца.

Не останавливаясь, не ожидая ответа, Варвара прошла через линию шезлонгов, и головы всех парней повернулись ей вслед. Девушка коротко разбежалась по мосткам и, сильно оттолкнувшись от края, почти без всплеска вошла в воду. Вынырнула спустя десяток метров и поплыла идеальным кролем, удаляясь от берега. Отплыла настолько, что голова её стала практически не видна среди волн.

Андрей вскочил на ноги прежде, чем сообразил, что делает. Взгляды присутствующих переключились на него. Инженер смутился и, чтобы замаскировать свой поступок, отошел к кабинкам для переодевания. Там помимо прочего были составлены ненужные сейчас шезлонги. Он взял один, принёс к берегу, установил в ряд и вернулся на своё место.

— Вот это я понимаю, вот это настоящий джентльмен, — прокомментировал Игнатьев, и по его интонации невозможно было понять, говорит он серьёзно или, как обычно, ехидничает.

Тем временем, Варя повернула назад и вскоре приблизилась к берегу. Встала на ноги, оказавшись по пояс в воде и направилась к ожидавшим её приятелям. Мокрая ткань самым бесстыдным образом облепила тело. Заходящее солнце чётко прорисовывало контуры женской фигуры. Зрелище было настолько потрясающим, что Андрей, кажется, в очередной раз перестал дышать.

Варя же, прекрасно понимая, сколь сильное воздействие оказывает на мужскую часть компании, так же неспешно прошла до свободного шезлонга и грациозно опустилась в него, поджав под себя ноги и полностью скрывшись от нескромных взглядов.

— Ну что, мальчики, чем займёмся завтра?

«Мальчики» промолчали, всё ещё находясь под впечатлением недавнего дефиле.

— Раз у вас нет вариантов, предлагаю скататься в Коктебель. Каких-то сто с небольшим миль, пара часов езды — и на месте.

— А что в Коктебеле? — поинтересовался Володя Клейст.

— Там действует клуб планеристов, и можно арендовать аппараты. Среди нас имеется два дипломированных пилота, а в Коктебеле — двухместные планеры. Никто из вас не желает испытать радость полёта?

* * *

В Коктебель выехали спозаранку двумя машинами. В багажники уложили лётные комбинезоны, шлемы и футляры с гогглами. Снаряжение нашлось не для всех, но Варя на это лишь махнула рукой: мол, всё необходимое можно будет найти непосредственно в Коктебеле. На этот раз брат с сестрой уселись в «Молнию, а прочим досталась 'Эмилия». Разумеется, не та первая «Эмилия», двадцать лет назад изготовленная руками самого князя. Прародительница всех «Эмилий» нынче стояла в музее корпорации. Ехать же предстояло на внучке или даже правнучке знаменитого мобиля.

Когда принялись рассаживаться, Владимир спросил:

— Скажите, Андрей, вы хорошо водите мобиль?

— Вполне, — ответил тот. — До Варвары Владимировны мне далеко, но большинство прочих соперников я побеждал и на треке, и на тракте.

— В таком случае вас не затруднит сесть за руль? Так уж вышло, что никто из нас не болеет гонками. И хотя каждый научен управлять мобилем, удовольствия от процесса не получает никто. Да и за Варенькой угнаться шансов у нас нет.

— У меня этих шансов тоже нет, — честно признался Андрей, — тем более, что «Молния» легче и мощнее «Эмилии». Но я охотно поведу, мне это нравится.

Он уселся на место водителя, оглядел панель приборов, отметил некие новшества, отсутствующие на серийных аппаратах. Спросил:

— Ну что, готовы?

И, дождавшись ответов от каждого из седоков, дал пар, устремляясь за Варей.

* * *

Отстал Андрей не так и сильно. Минут на десять, не больше. Правда, для этого пришлось выжимать из рядового по своим параметрам аппарата всё до последней индикаторной силы. Ну и навыки гонщика применять в полной мере. После этого заезда пассажиры приобрели зеленоватый оттенок лиц и лёгкую морскую болезнь.

— Никогда больше не поеду с гонщиком, — выдохнул, выбираясь из «Эмилии», Серёжа Игнатьев. Потом глянул на младшего Клейста и не преминул съёрничать:

— Женя, у тебя, кажется, на лице проступает вчерашний шпинат.

— На себя бы поглядел, — буркнул тот.

— Как же ты летать будешь? — не унимался Игнатьев. — ты ж весь планер испортишь!

— А я не буду, — проворчал Женя. — Я вообще высоты боюсь.

— Тогда зачем поехал? — спросил его брат.

— За компанию. Неохота скучать в одиночестве.

Перепалку прервала подбежавшая Варя:

— Сколько можно ждать! — воскликнула она, грозно нахмурив брови. — Я уже договорилась об аренде двух планеров. У них двухместная кабина, как раз я и Андрей сможем по одному человеку за раз прокатить. И даже дать потрогать управление. Идёмте скорее!

* * *

Планеры выглядели настолько хлипко, что поначалу страшно было даже прикасаться к ним. Особенно после собственного опыта постройки подобного аппарата. Вообще здесь, в Коктебеле, техническая база оказалась намного беднее, нежели в Москве. Встречались даже допотопные планеры, которые управлялись изменением центра тяжести. Пилот, вися под крыльями, просто смещал тело из стороны в сторону, вызывая этим крен и, как следствие, поворот конструкции. Но у тех, что выбрала Варя, для управления была установлена ручка, подобная той, что применили на самолёте.

В Москве планеры запускали паровой лебёдкой. Здесь же — с помощью амортизатора. Несколько человек удерживали аппарат за