Три направления. Одновременно. Финальный удар.

На экране камеры коридора «Б» — Алекс с бронещитом в руке. Круглые очки. Ни одного лишнего движения.

Двенадцать минут. Хромцова выбрала нижнюю цифру — потому что за сорок лет службы выучила: худший вариант сбывается всегда…

Глава 2

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 18 августа 2215 года.

Шаги гулко отдавались в пустых коридорах — тяжёлые, размеренные, в такт сервоприводам двадцати четырёх бронескафандров и одного старого, чёрного, без знаков различия.

Ясин Бозкурт шёл по средней палубе «Паллады». Проходы здесь были уже зачищены — штурмовые группы прошли их двадцать минут назад, и теперь единственными обитателями этих коридоров оставались мёртвые. Они лежали вдоль стен: русские и османы вперемешку — обгоревшая броня с красными полумесяцами рядом с флотскими комбинезонами без всякой защиты. Аварийное освещение заливало палубу ровным багрянцем, и в этом свете кровь на полу казалась чёрной, как нефть.

Бозкурт переступил через тело русского космоморяка — совсем молодого, с мягким, почти детским лицом, с зажатым в мёртвых пальцах гаечным ключом. Ни скафандра, ни оружия. Ключ — вместо всего.

Адмирал-паша не стал смотреть дольше. Не потому что не мог — потому что знал: если вглядываться в каждого мальчика, которого убила твоя война, однажды рука дрогнет перед приказом. А он не мог себе этого позволить. Не сегодня.

Шестеро его людей остались на средней палубе — четверо убитых, двое раненых, столкнулись с русским заслоном у лифтовых шахт. Двадцать четыре бойца личной охраны и капитан Озтюрк двигались за ним колонной. Впереди — два гранатомётных расчёта, четыре ствола на плечах. Бозкурт выдвинул их загодя, ещё на средней палубе, — по привычке, которую вбили в него сорок лет абордажных боёв: тяжёлое вооружение всегда впереди, стрелки — за ним, командир — за стрелками.

— Командующий, — голос Озтюрка в шлемофоне. Ровный, но с той особенной нотой, которую Бозкурт научился различать за годы совместной службы: капитан был встревожен. — Входящий доклад. Юзбаши Кемаль. Двести пятая штурмовая группа.

— Слушаю.

Шипение помех — и голос, который Бозкурт слышал впервые. Молодой. Контролируемый. С рваными краями, как ткань, надорванная по шву.

Десять человек за тридцать секунд. Один противник. Без скафандра. Без оружия. Стрелковое — неэффективно. Прямое попадание в корпус — без результата. Не человек.

Бозкурт остановился.

Не сбился с шага — именно остановился: обдуманно, как останавливается человек, услышавший нечто, что требует не реакции, а осмысления. Янычары за его спиной встали тоже — синхронно, без команды.

Один противник. Отделение штурмовиков. Тридцать секунд.

При Фамагусте он видел абордажного робота Лиги — двухметровую бронированную тушу, которую четверо его штурмовиков загнали в тупик и расстреляли за минуту. Бозкурт запомнил тогда: неуклюжая машина, опасная только для тех, кто растерялся. Одиночный противник, укладывающий взвод в рукопашной за полминуты, — это было нечто другое. Новый параграф в учебнике, которого ещё не написали.

— Гранатомёты уже впереди? — уточнил он.

— Да в голове колонны, командующий, — подтвердил Озтюрк.

— Хорошо. Если эта вещь появится — бить залпом. Всеми стволами. Одновременно. С минимальной дистанции. Не одиночными.

— Есть.

Бозкурт двинулся дальше — к эскалаторным шахтам, к верхней палубе, к мостику, где ждала женщина, которой он обещал прийти.

Он шёл и думал не о машине — о русских. О народе, который раз за разом удивлял его способностью находить ответ там, где ответа не существовало. Минное поле из муляжей. Крепость из мёртвых кораблей. А теперь — боевой механизм, который дерётся как демон и которого нельзя убить пулей.

Что дальше? Машины, которые командуют флотами?

Мысль была неприятной. Ясин Бозкурт отложил её — как откладывают чужой клинок, подобранный на поле боя: изучить позже, когда будет время.

Сейчас — мостик. Сейчас — Хромцова.

И тогда направленный заряд, пробивший завал в эскалаторной шахте, ударил по «Палладе» изнутри. Вибрация прошла через переборки, через пол, через подошвы бронированных ботинок. Бозкурт почувствовал её голенями и ускорил шаг…

…Та же вибрация — но жёстче, тоньше, отфильтрованная тремя палубами — прошла через подошвы Хромцовой. Забелин схватился за терминал:

— Шахта — прорыв! Завал пробит!

Агриппина Ивановна уже видела. На левом дисплее красные отметки хлынули из расчищенного устья — десятки, одна за другой, затапливая коридоры верхней палубы. И одновременно на кормовой стороне схемы, неторопливо, с методичностью, от которой холодело в груди, поднимался маркер командующего.

Бозкурт — с одной стороны. Сто двадцать штурмовиков из шахты — с другой. Молот и наковальня.

— Ермолов!

Канал внутренней связи — мгновенно:

— Слышу! — На фоне — лязг и стрельба, совсем рядом. — Шахта пробита! Савченко — к шахте, все кто есть! Тарасов — держи «Б»!

Хромцова наблюдала, как от тонкой зелёной линии обороны отделяется группа — восемь точек — и бросается к площадке эскалатора. Оставшиеся четырнадцать растягиваются по коридору «Б»: тоньше, реже, с просветами, через которые мог бы пройти человек.

Между этими четырнадцатью и Бозкуртом — два поворота и тридцать метров прямого пространства.

А зелёная точка Алекса — у баррикады в коридоре «Б». Ровно там, где через несколько минут окажется Бозкурт.

Хромцова переключилась на его канал:

— Алекс. Ситуация на шахте?

— Критическая, — ответ был мгновенным. — Прогноз удержания — три-четыре минуты. Если шахту не стабилизировать, противник выйдет в тыл обороне мостика.

— А коридор «Б»?

— На коридор «Б» выходит группа с маркером командующего.

Два направления. Один андроид. Одна задача — выбрать, где он нужнее.

— Шахта, — сказала Хромцова. — Иди к шахте. Савченко без тебя не выстоит.

Пауза — четверть секунды. Для робота, обрабатывающего терабайты, — целая вечность.

— Принято. Но, госпожа вице-адмирал, — голос Алекса не изменился ни на полтона, и именно эта ровность делала его слова страшнее крика, — коридор «Б» останется на четырнадцати людях. Против группы, которая идёт целенаправленно к мостику.

— Я знаю, — ответила Хромцова.

Зелёная точка качнулась — и двинулась прочь от коридора «Б», к эскалаторной шахте. Хромцова проводила её взглядом по экрану — последний раз, хотя не знала ещё, что последний — и увидела, как рядом с площадкой эскалатора две зелёных точки перестали двигаться. Потухли.

Савченко лежал у стены — ноги подогнуты, голова набок, пальцы на рукояти разряженного пистолета. Биомонитор скафандра, к которому Алекс подключился через аварийную сеть, показывал нулевую активность.

Трое бойцов Савченко ещё стояли — вжавшись в ниши по обе стороны от устья шахты, стреляя вниз, в массу бронированных тел,