Я удивлённо взираю на Тимофея. Тот перестаёт принимать типичную кошачью позу и садится на коленях у Голышева на пятую точку, закинув ногу на ногу, точно мужик на завалинке в иллюстрациях к детским книгам. Картина маслом. Разве что примуса в лапах не хватает.

– Добрый день, Роман Игоревич, – мурлычет Тимофей, – простите за маскарад, но обстоятельства вынуждают сохранять инкогнито.

И разводит руками. Ну то есть лапами. Разводит.

– Ясно, – говорю, – то есть это вы главный ксеновиатор.

– В нашем дуэте определённо так, Роман Игоревич, – соглашается Тимофей. – Александр Прохорович – человек большой, ему сложно пролазить в узкие отверстия. А нам, котам, это от природы дано.

– Тимофей, – обращаюсь я к нему уже серьёзно, – мы с Александром Прохоровичем в своём обличье сидим перед вами. Почему бы и вам свой настоящий облик не принять?

Кот широко улыбается, отталкивается от коленей Голышева и взмывает в воздух.

– Я думаю, что это преждевременно, Роман Игоревич. Со временем вы всё узнаете. Очень на это надеюсь. А сейчас я, пожалуй, удаляюсь.

И кот – честно говоря, ожидаемо – начинает растворяться в воздухе, оставляя там висеть лишь свою улыбку. В голове мелькает мысль, что этот выпендрёж ведь мне знаком!

– Ярослав Николаевич?

Кот останавливает растворение и даже откатывает его немного назад, возвращая улыбке голову.

– О, нет, Роман Игоревич, я не Зотов. Знаю, кто это такой, да и кто же не знает из тех, кто сновидениями интересуется. Но я не он. Я – Тимофей. За сим откланиваюсь.

И исчезает окончательно. Впрочем, теряется-то лишь моя связь с ним. Сам же Тимофей вполне может следить за нами из онейровакуума. Да и из сновидения тоже, но тут всё же моя вотчина. Интересно, мог бы я с него сбить кошачье обличье? Совсем не факт. Силён Тимофей – в моём сне замаскировался так, что я его не разглядел. А я ведь даже легионеров узнавал.

– Во-о-от, – тянет Голышев, – я так не могу. Даже облик свой сменить не получается. Да мне и не нужно, это я так.

Что ж, надо отвлечься от Тимофея и вернуться к шаману.

– Так что же ваш Большой сон, в нём вы можете «открыться»?

– Не знаю. Я его по заказу вызвать не могу. Но я в эндогнозисе моего Большого сна смысла не вижу, Ром. Мне же из него нужно информацию черпать, разгадывать его, а не бродить по нему, не изучать.

– Возможно, вы могли бы в нём обнаружить что-то новое, чего раньше не видели.

– Может, и так. Но я его уже почти три года как не видел. Когда увижу – не знаю. Да и увижу ли ещё вообще. Так что и говорить тут, наверно, не о чем.

– Понятно. А вы уверены, что Большой сон действительно всегда сбывается?

– А разве я так сказал? Может и не сбыться, но нужно сделать всё, чтобы он сбылся. Для этого шаман в мир и приходит. В том числе. А может, даже и в первую очередь.

Я задумался о том, что бы ещё спросить у старика, но он снова заговорил:

– Пора прощаться, Рома. Будят тебя.

Теперь я заметил это и сам. Глубоко заснул благодаря «ириске».

– До свидания, Александр Прохоро…

Я просыпаюсь.

– …вич.

21

– Подъезжаем к базе. – Из машины уже виднелись освещённые окна в зданиях на Окуловской Кошке, и Игорь, улыбаясь, тормошил Гончаренко. – Через пару минут будем на месте. Никак разбудить вас не могу.

– А, сморило меня. Всё-таки здоровый естественный сон – вещь незаменимая. Тот, кто отказывается от него в пользу искусственного, делает большую ошибку.

– Серьёзно? Я-то думал, что уж на «Фабрике» точно все только на синтетике сидят.

– По первому времени – конечно. Льготный доступ ко всему магазину, к бета-версиям, всякое такое. Но через месяц-другой приходит перенасыщение. И тут ты или подсаживаешься, ищешь всё более захватывающие сновидения, или хочешь разгрузить мозги.

– И ты, значит, по второму пути пошёл?

– Я – по третьему: стал делать сны сам.

Игорь рассмеялся и затем спросил:

– И себе тоже?

– Могу и себе. Но я предпочитаю естественные сны. Понимаешь, синтетики и на работе хватает.

– Ясно. Мы приехали почти.

Автомобиль подъехал к шлагбауму и остановился. В будке охранника горел свет, и было прекрасно видно, что охранник спит, привалившись к стене. Игорь посигналил. Охранник вздрогнул во сне, но не проснулся. Игорь посигналил ещё, с тем же результатом. Дальнейшие события стали для Романа и Игоря полнейшей неожиданностью.

С двух сторон автомобиля из темноты возникли вооружённые люди в балаклавах, направив в окна свет ярких фонариков и стволы коротких пистолетов-пулемётов вроде «Узи» из старых фильмов. Пока одни держали ошарашенных Романа и Игоря на прицеле, другие открыли двери машины и выволокли их наружу. Оба предпочли молчать, поняв, что в этой ситуации любопытство ни к чему хорошему не приведёт, как и излишнее геройство. Они покорно опустились на колени в снег и подняли руки, которые им тут же опустили и зафиксировали магнитными наручниками на запястьях.

– Барон, эти двое вернулись, захвачены чисто, – спокойным голосом сказал один из захватчиков как будто в никуда.

Видимо получив указания через наушник, он распорядился отвести обоих в главный корпус. По пути Гончаренко и Елисеев увидели много вооружённых людей в белых маскхалатах и балаклавах, а ещё несколько десятков снегоходов северной защитной окраски и большой вездеход с прицепом-санями. Охранник на входе был на посту, но тоже спал, как и тот, что в будке.

На втором этаже их разделили. Очевидно, те, кто напал на базу «Легиона», взяли её под контроль. Но, что отметил Гончаренко, нигде не было видно следов борьбы. Он заметил спавших в кабинетах людей, некоторых туда наверняка принесли после нападения, поскольку они лежали и на столах, и на полу. Они точно были живы: иногда ворочались, шевелили губами, двигали глазами под закрытыми веками. «Они все в фазе быстрого сна», – отметил Роман.

Конвой доставил Гончаренко в кабинет полковника Лихолетова, где, кроме нескольких захватчиков, на диванчике для гостей сидели сам начальник филиала и его заместитель по научной работе Иван Рубашкин, оба с магнитными наручниками на руках.

– Этот неизвестно, кто такой, в штате «Легиона» нет его, – отрапортовал один из конвоиров мужчине в бело-голубом