– Да ну, дядь Жень, это же сказки. Китеж-град, детский сад какой-то…

Гончаренко опустил папку и стоял с ней совершенно обескураженный.

– Я не спорю, – спокойно ответил Вишневецкий, – мистику они любят. Всё у них на славянском фольклоре держится. Но если отбросить эту визионерскую шелуху – ты понимаешь, что это значит?

– Что они, когда запахнет жареным, запрутся в каком-то автономном бункере и там ещё лет двести пролежат в летаргии. И, как я понял, безвозвратно.

– И бог бы с ними, но они же ещё сколько-то людей с собой заберут, которые к подобной участи не готовятся.

– А вы думаете, это реально? В смысле, это вообще осуществимо?

– Да я-то откуда знаю? Если тебе просто мнение моё интересно, то думаю, что чисто технически это достижимо. Вроде если человека во сне замкнуть, то он в летаргию впадёт. Но в снах-то ты лучше меня разбираешься. Точнее, ты разбираешься, а я нет. Поэтому ссылаюсь на экспертные мнения. Бункер они, что ли, не построят? Уж что-что, а бункеры у нас строить умеют. Но я так думаю, реализовать ни один из этих проектов не позволит человеческий фактор. Посуди сам: зачем ГСБ и СБС следить за сонными старцами и обеспечивать их власть? Они могут всех просто отключить. Или будут править от их имени. А когда придёт время вводить «Китеж», сдадут их в обмен на помилование. «Китеж»… Зачем им добровольно становиться преступниками? Усыпят верхушку – и до свидания. Проект-то безвозвратный. Усыпят и закроют в бункере. Не по доброте душевной, а для собственной же безопасности.

– Тогда почему вы так этим обеспокоены?

– Ох, Рома! Во-первых, это же, как я тебе и сказал, только моё оценочное суждение. А во-вторых, так ли важно, заработают у них проекты или нет? Важно то, что нами фактически управляют люди, которые эти проекты придумали и готовы их реализовать!

– Страной управляют не из «Фабрики снов».

– Фактически, Рома, фак-ти-чес-ки! Если влияние Совета директоров «Фабрики» на Госсовет, который правит страной, беспредельное, то кто же правит страной?

– Да, тут вы правы, Евгений Маркович, – чуть подумав, произнёс Роман.

– Вот мы и хотим, чтобы они нами не управляли. После объединения крупных сил в альянс мы все разногласия оставили на потом и сосредоточились на одной цели. Возможно, у тебя остались ещё вопросы?

– Вы сказали, что директора мистикой увлекаются. Но ведь вы сами, в смысле ЭРА, сотрудничаете с Голышевым. Вы хотите ему помочь в его битве?

– Ой, да что ты, Ром! Никто его серьёзно не воспринимает. Как раз играем на том, что Маслов и остальные наши старцы к преклонному возрасту взялись верить во всё такое, волшебное-сокровенное. А тут Голышев, великий шаман… Ребята заволнуются, начнут ошибки совершать. А он заодно на себя внимание отвлечёт.

– Как у вас непросто, – саркастически заметил Гончаренко. Ему стало слегка обидно за старика шамана.

– Лёгкости никто не обещает, – развёл руками дядя Женя. – Так ты с нами?

– А что именно вы собираетесь сделать?

– В зависимости от ситуации: либо записать и распространить их переговорные сновидения, либо заставить признаться на камеру. Возможно, найти документацию, сообщников. Если технически, нам нужно пробиться в их защищённые служебные сновидения.

В кабинет вошёл Барон. Он пристально осмотрел кабинет, подмечая изменения, появившиеся после его ухода, в том числе папки в руках Вишневецкого и Гончаренко.

– Десять минут ещё – и сваливаем, – кратко описал он тактическую обстановку.

– Хорошо, – ответил дядя Женя.

Барон вышел. Вишневецкий сел на диван и отвернулся от Романа, давая понять, что больше не хочет влиять на его ответ.

Оставшись наедине с собой, Гончаренко решил задействовать, как он всегда делал в подобных случаях, воображаемые весы. А ещё подумал, что хорошо бы в сновидении сделать такие весы, на которые можно было бы буквально складывать плюсы и минусы при принятии решений. И даже твёрдо решил создать их в своём «Чугунном заводе».

Пожалуй, пару лет назад выбор был бы куда как проще – тогда он работал в школе, а не в корпорации с самыми большими зарплатами в их бедной стране, и обязанностями его был отнюдь не сон на работе. Но почему, с каких пор, собственно, это вообще влияет на его выбор? Решение должно зависеть от важности и правильности цели, а не от материального положения и места работы выбирающего. Очевидно же.

Вспомнив о школе, Гончаренко машинально достал смартфон. Связи не было – видимо, люди Барона об этом позаботились и использовали глушилки. Он нашёл в галерее фото рисунка своей ученицы, который «завернули» на всех конкурсах. И непроизвольно взглянул на себя её глазами. Ему сейчас очень захотелось, чтобы Зоя Липская из 5 «Б» не разочаровалась в нём. Глупо, конечно. Нет уже давно в его жизни никакой Зои, никакого Елисея Асеева, никакого Вани Головачёва. А есть мама, Адолат и другие ребята, Винт, работа, исследования.

Ну что же, пора начинать. Во сне это сделать сейчас не получится, но хоть так, по старинке. Итак, минусы. Опасно. Если вскроется связь с ЭРА, с работы вылетишь с волчьим билетом как минимум. А учитывая, что он сновидец, то минимумом это не обойдётся, толкать его в объятья противника не станут. Тюрьма. Потом бедность. А бедность в нашей стране – это приговор. Воображаемые весы припечатали к земле чашу под тяжестью минусов, но Роман всё же стал класть на другую чашу призрачные плюсы. Если у ЭРА всё получится, то «Фабрикой снов» будут управлять другие люди. Возможно, разбирающиеся в сновидениях. Если повезёт, даже честные. Но как минимум те люди, которые одобрили эти отвратные проекты из вскрытого сейфа Лихолетова, перестанут определять политику в области сновидений, а возможно, и судьбу страны. Весы глухо ухнули, но сохранили положение. Ему не будет стыдно. Он поможет не самой доброй организации сделать доброе дело. Он станет частью перемен, а не группой поддержки престарелых мечтателей. Достоинство легло на весы, но из-за своей эфемерности, как и совесть, поколебать их не смогло.

Однако Роман чувствовал, что в его конструкции есть изъян. Какой же? Ну конечно, он же неверно определил вес объектов! Прошло лишь около года, а для него зарплата и соцпакет перевесили моральные ориентиры. Во сне с весами было бы проще, там не нужно прислушиваться к себе. А сейчас Гончаренко именно что слушал себя, и чем дольше, тем весомее становилась чаша плюсов.