я кому нужно твои рассуждения передам. А там уж как получится. О результате сообщу… От, зараза!

Последняя фраза характеризовала отношение Вишневецкого к тому факту, что его ботинки таки не выдержали натиска весны и, сдавшись, промокли.

4

А я ведь пульт управления временем сделал всё-таки! Причём в разных местах моего чугунного завода. В ключевых точках. И на крыше транспортёра тоже. Сначала нужно переключатель показателя ускорения-замедления повернуть в требуемое положение. Плавного хода нет, переключатель звонко щёлкает, когда я поворачиваю его до необходимого значения. Влево – замедление: в полтора, два, три раза, потом в пять и в десять. Вправо – ускорение на те же величины. А ещё сбоку тумблер под крышкой. Сразу ясно – это самый важный, аварийный переключатель. Он замедляет время на максимально возможную величину, задействуя все механизмы. Практически останавливает. Выспаться, конечно, в таком режиме нереально, мозг закипает. Зато можно обдумать, осмыслить и рассчитать огромный массив данных за небольшой отрезок времени. Вечером уснуть, утром проснуться, а за ночь выучить китайский язык, грубо говоря.

Тумблер мне сейчас ни к чему. Наоборот, я в три раза ускоряю время, потому что я здесь, только чтобы дождаться людей из ЭРА, которые, как обещал Вишневецкий, готовы встретиться со мной на моей территории.

Только я подумал, а не ускорить ли время посильнее, как наконец замечаю двух ксенов в курилке – уже знакомый кот Тимофей свернулся на руках пожилой, но с виду бодрой женщины с коротким ёжиком седых волос. Я машу им рукой с крыши, хотя и сомневаюсь, заметят ли. Замечают. Быстрым шагом женщина подходит к зданию, на крыше которого я нахожусь, и встаёт на подъёмник. Тот устремляется наверх. Штука в том, что раньше подъёмника тут не было.

Спустя десяток секундул гости выходят на крышу. Неужели она?.. Понятно, что сновидец может принять любой облик, но не думаю, что сейчас это необходимо. Со мной решила встретиться Диана Эристави собственной персоной, один из лидеров ЭРА, её умеренного, центристского крыла, а по расхожему мнению, и всей организации.

Разумеется, теперь имя Эристави было знакомо каждому, однако я помнил её и с другой стороны – как бывшего министра образования. Сам я пришёл работать в школу, когда она уже давно покинула должность и, неожиданно для многих, стала одним из лидеров ЭРА, но отголоски её работы всё ещё ощущались. Эристави считалась новатором. Хотя, как это часто бывает, инициированные ею прогрессивные реформы после очередной смены власти быстро свернули, отдельные учителя до сих пор считают, что образование тогда двигалось в верном направлении. И называют при этом имя Эристави вслух.

Я здороваюсь, жестом предлагаю ей присесть на лежащие на стене бетонные плиты и смущаюсь: уместно ли предлагать пожилой даме садиться на грязный бетон? Невольно я улыбаюсь этой мысли, а Эристави, поняв причину моего сконфуженного вида, решительно садится напротив меня, спустив с рук Тимофея, который, очевидно, заинтересовался пультом управления временем.

– Здравствуйте, Роман Игоревич, – твёрдым голосом быстро произносит она. – Как мне объяснили, время здесь течёт очень медленно, но я привыкла не терять его в любой ситуации. Мне нужно вам представляться?

Честно говоря, было бы неплохо, потому что с того мгновения, как она поздоровалась, я усиленно пытаюсь вспомнить её отчество. Вот, наконец-то!

– Я узнал вас, Диана Нодаровна, можем перейти сразу к делу.

– Вы понимаете, что я занятой человек и не каждую встречу посещаю лично – хотя бы из соображений безопасности. Но мне характеризовали вас как надёжного и здравомыслящего молодого человека. Поэтому я здесь. Что ж… Меня более всего интересуют ваши слова о том, что есть нечто, что даст нам преимущество в противостоянии с вашим Советом директоров.

– Позвольте, я начну несколько издалека. Ещё в прошлом году я стал помогать Ярославу Зотову в его экспериментах во внерабочее время…

– Подпольных экспериментах, – нетерпеливо перебивает Эристави. – Давайте называть вещи своими именами.

– Хорошо. Так вот, у Зотова в лаборатории на столе лежал лист бумаги, на котором мы записывали вопросы о снах. Снимая вопрос, его зачёркивали. Когда я посетил лабораторию в последний раз, я забрал этот лист. Теперь я знаю, над чем работал Зотов до задержания.

– Итак, мы подобрались к главному?

– Да. Последний вопрос звучал так: «Можно ли захватить во сне сознание носителя сновидения и проснуться, сохранив контроль над его сознанием?» И он был зачёркнут.

– О! – неожиданно оживляется Тимофей. – Но что это означает? Он был решён положительно?

– Так, так, помедленнее, – охлаждает его пыл Эристави. – Можете объяснить мне простым языком?

– Роман говорит, – мурлычет Тимофей, – что Зотов работал над вопросом, можно ли через сновидение полностью подчинить себе человека, управлять его сознанием наяву. И теперь он знает ответ.

– И каков же ответ?

– У нас был своеобразный шифр, – говорю я. – Вы же можете определить, с какой стороны человек начал зачёркивать, – по нажиму, по закруглению в конце линии?

– Специалисты разберутся, – снова подал голос Тимофей.

– Так вот, если мы отвечали «да», то должны были зачеркнуть вопрос справа налево, а если «нет», то слева направо. Вопрос, о котором мы говорим, зачёркнут справа налево.

– Мы можем повторить этот эксперимент без Зотова? Тимофей?

– Если мы знаем о самой принципиальной возможности, – отвечает тот, – есть шанс достичь положительного результата. Но сначала нужно решить задачу теоретически, а затем и практически. Думаю, это реально. Но вас ведь сроки интересуют прежде всего?

– Разумеется.

– Невозможно заранее определить, – разочаровал Тимофей Эристави. – Может, неделя, а может, и десять лет. Да и ста процентов уверенности в положительном исходе у меня нет. Лишь девяносто девять.

– Допустим… Допустим, что мы найдём способ его вытащить. Законный или незаконный. Но станет ли он с нами сотрудничать?

– Действительно, станет ли? – присоединяется к её вопросу Тимофей.

– Для Зотова очень важна его лаборатория. Он не может жить без исследований, пусть даже потребуется перейти на полностью нелегальное положение. Но выбор у него невелик. Просто обеспечьте его оборудованием, и он ваш. Возможно, вы сможете перевезти на свою базу и его «родную» лабораторию, я покажу вам, где она, и обеспечу доступ.

– Ну что же, я вас услышала. – Диана Нодаровна изящно поднимается с бетонной плиты. – Мы сообщим вам о нашем решении. До свиданья, Роман Игоревич.

Она мгновенно исчезает.