– Мир!

– Ну ок, ладно, дело дерьмовое! Но делать его надо. Если мы хотим минимизировать ущерб, контролировать все процессы должны сами. Это же наша «Фабрика», Иваныч!

– Твоя, Мир. Не моя.

Рогов отстёгивает с костюма бейдж со своим портретом и подписью «Директор по научным проектам» и, словно фрисби, швыряет его с крыши.

Перемотка.

В тёмной комнате находятся четверо. Лиц почти не видно, но тем не менее ясно, что собеседники Рогова – первые лица ЭРА: Диана Эристави, Игнат Епифанцев, Михаил Габай.

– Ну что, теперь вам понятно, что только нашими методами мы сможем их уничтожить? – с еле заметным злорадством обращается к «коллегам» Габай, поблёскивая во мраке чисто выбритой макушкой.

– Мы от революционной борьбы никогда не отказывались, – недовольно бурчит старик Епифанцев.

– Вопрос в том, будет ли это лучшим решением, – подытоживает Эристави.

– Не будет! – чеканит Рогов. – Совет директоров «Фабрики снов» уже сделал первый шаг. И второй тоже. Чтобы подготовиться к третьему, вам нужен я.

– У них есть Циолковский, – замечает Епифанцев.

– Циолковский – гениальный организатор. И пиарщик. И учёный, конечно. Но он не ловец снов, в этом качестве он слаб. Сейчас они ищут людей со сновидческими способностями по всей стране. И найдут обязательно. Но я существую здесь и сейчас. И это даст нам время. Нужно только помочь мне «умереть».

Перемотка.

Такое я вижу во сне впервые – два события происходят далеко друг от друга, но одновременно, и я наблюдаю оба погружения сразу. Как в свежую могилу на торжественных похоронах погружается пустой гроб, и как Рогов, похудевший и пожелтевший – очевидно, совсем больной, – погружается в медикаментозный сон в одном из бункеров ЭРА.

* * *

Я… нет, не просыпаюсь. Я выныриваю из сна Тимофея в свой собственный. Мы снова на крыше транспортёра на чугунном заводе. Только Давид Рогов предстаёт уже в своём истинном обличье. Хотя во сне облик условен. Правильнее будет сказать: в привычном обличье – как-то так.

– И снова здравствуйте, – обращается ко мне Рогов.

Я, конечно, знаю, как он выглядит, видел и видео с ним, и на фото. И памятник, конечно. Но сейчас, вблизи, он чуть моложе и крепче. Так, как ощущает себя он сам. И борода у него здесь покороче, но погуще, чем в реальности.

– Здравствуйте, Давид Иванович, – стараюсь я быть вежливым. – И много ли людей знают, что вы живы?

– Очень мало. Троих ты видел. Пара наших сновидцев – те, кого не обманет облик кота. Тебя, кстати, тоже можно к ним отнести. Держать иллюзию с тобой слишком тяжело, устал я, так и так необходимо было сбросить.

– И вы теперь постоянно во сне обитаете или вас вылечили?

– Только во сне. Моё тело больно неизлечимо. Учёные смогли только максимально замедлить процессы.

Вот как, значит. Немного помолчав, я говорю:

– Я видел планы нашего Совета директоров: «Правь», «Китеж». Думал, что они фантастические, что невозможно человека так законсервировать во сне. Простите.

– Да брось… Планы, которые ты видел, честно говоря, они ещё ничего такие. Эти планы хоть и под грифом секретности, но доступны многим сотрудникам. Реальный масштаб их планов из документов в сейфе на краю земли не виден.

– Серьёзно? Куда уж хуже-то?

– Тебе сложно представить? Есть много вещей гораздо хуже того, что ты видел в документах. Я поясню вкратце. Например, полный контроль за сновидениями членов Госсовета, а потом и всего населения. В реальности такое провернуть пока вряд ли удастся. Нам сейчас не под силу покрыть спутниками настолько огромную площадь, а у сонников, даже промышленных, мощности не хватит. Но направление мысли то самое. Опоясывать всю площадь по границе надобности нет, подавляющее большинство населения сосредоточено в крупных городах. Вот и всё. Сделать трансляторы сновидений мощнее, чем сейчас, в два раза или три, да хоть в десять – задача выполнимая. Днём люди занимаются своими делами, а ночью – как в старину телевизор – смотрят по расписанию что покажут. А покажут, как нам жизненно необходимо вернуть Дальневосточную Республику в отчий дом, как хорошо жить при новом Госсовете – или как там захочет называться Совет директоров, когда получит власть в стране – и как страшно без него. Дальше тебе фантазия подскажет. Это первый этап.

Этап второй, когда люди в сновидении живут уже в государстве, построенном без учета разных условностей объективной реальности – так, как предки наши жили, в добре и справедливости, бла-бла-бла. Проект «Правь» в масштабах всей страны. Ночью получаешь идеологический заряд, а с утра реализуешь написанный для тебя план.

– Что-то мне это напоминает.

– Знаешь, – медленно говорит Рогов, – помню сказку одну китайскую. Там феникс учил разных птиц гнёзда строить. Так вот, собрались птицы на большом дереве, расселись по ветвям. «Для начала нужно найти подходящее место, например дупло», – начинает феникс. «Угу, дупло!» – понимающе кивает сова и улетает. Феникс качает головой и продолжает: «Или развилку больших сучьев. Берём веточки и накладываем их на основу». «Окей, больших веток набрать», – повторяет сорока и улетает. В общем, до конца только ласточка досидела.

– А Совет директоров – сова?

– Да. Или сорока. Прочитали Стругацких: «О! Вышки-ретрансляторы!» – и побежали строить. А до Высокой теории воспитания и всего остального не дошли. Не нужно им всяких глупостей.

– Понятно, Давид Иванович.

– Может, ещё вопросы есть?

– Скажите, а Циолковский, он тоже как вы… или окончательно?

– Мирон по-честному умер, думаю. Во всяком случае, в снах я его не встречал. Я бы узнал. Слушай, Гончаренко, я давно отвык от всего настоящего. А у тебя тут так… живо, что ли… Может, посидим немного, виски выпьем?

Над горизонтом начал окрашиваться закат. Посидеть на крыше конвейера на чугунном заводе в компании Давида Рогова – могу ли я отказаться?

5

Сегодня Роману не хотелось долго прогуливаться, в отличие от пса. Однако в их дуэте за главного всё-таки был человек, поэтому Винту пришлось подчиниться и забраться под лавку у подъезда, на которую присел Гончаренко. Но уже через несколько минут Винт с готовностью вылетел из укрытия навстречу старому знакомому и радостно завертелся вокруг Вишневецкого.

К разочарованию пса, Вишневецкий приземлился на лавку рядом с Романом и завёл разговор о неосмотрительности последнего в заведении знакомств. Если конкретно, его