– Никто не в курсе подробностей. Но сам факт! – разгорячился Щуко. – Человек задержан эсбээсниками, а потом бесследно исчезает! Это точно ЭРА. Ну точно, я уверен, это самое. Иначе как через сны разве такое организуешь? Вроде отвлекли их как-то, и сотрудников много ушло, и вроде где-то охрана уснула.

– В общем, ни хрена не понятно, но очень интересно, – подытожил Сельцер.

– Да вообще много странного в последнее время, правда, Миш?

– Ну так.

– Ивашова, Дутову, Лешкевича перевели куда-то.

– И Харина.

– Вот! И Харина. И никто не знает куда, в какой там филиал, что там или зачем. А ведь сильнейшие специалисты! – Щуко от негодования даже стукнул кулаком по столу.

– Мне один знакомый сказал, – добавил Сельцер, – что много запчастей с нашего склада ушло назад поставщикам. Отозвали. Но не брак, точно. Значит, на другой проект.

Внезапно оба посмотрели на Романа, будто только сейчас сообразили, что сидят в его компании. Сельцер тут же глянул на часы и показал циферблат остальным. Щуко развёл руками – пора возвращаться.

– Ты нас, Ром, можешь не слушать особо, – неловко проговорил Щуко. – Мы это так, это самое, перетираем всё подряд. Ты, главное, между нами, хорошо?

– Само собой, Андрей Геннадьевич. Я – могила.

Попробуй Гончаренко сейчас сформулировать то, что услышал, вряд ли получилось бы что-то осмысленное. Однако, складываясь вместе, разрозненные слухи и факты подсказывали ему, что где-то на необъятных просторах страны есть ещё один объект вроде архангельского филиала «Легиона». А может, и не один. И что исследования там могут идти посерьёзнее, чем под Архангельском. Роман очень надеялся, что они не имеют отношения к объектам из сейфа полковника Лихолетова.

8

Сны-конференции я особенно обожаю. Ничто так не расскажет о сновидце, как этот вид сновидения, созданный им по своему вкусу. Потому как, в отличие от прочих индикаторов личности, создаваемое для встречи место не то что скрыть не пытаются, а наоборот выставляют напоказ. Помню, в детстве меня удивляло, почему перед гостями мама затевала большую уборку. Мы же нормально живём, почему надо придавать нашей квартире какой-то иной, не свойственный ей вид?

Со снами, с одной стороны, проще – не приходится протирать пыль по шкафам и окна мыть. Но отсутствие ограничений порой ставит в тупик сильнее, чем их наличие. Одни сновидцы придумывают ограничения, как, скажем, на нашей «Фабрике». Если в рамках отдела или управления ещё возможны встречи в неформальной обстановке, то высшее руководство таких вольностей не поощряет, и совещания проходят за закрытыми дверями кабинетов с традиционным круглым или овальным столом. Но бывал я на встречах, где не так держались формальностей. И тогда конференции проводили в барах, на космических кораблях, в эльфийских домах на вершинах деревьев, в циклопических зиккуратах забытых цивилизаций, в вампирских склепах.

Сон, в который я только что прибыл, проектировал человек творческий, похоже, что не молодой и склонный к ностальгии или просто любящий создаваемое время. Я шёл по старой улице с домами прошлого века. Очень достоверно воссозданной, вот только полное отсутствие людей выдавало закрытость этого сновидения – оно не было предназначено для свободного посещения.

Вскоре дорога упирается в многоэтажку, посреди которой располагается сквозная арка. Вот и первые «жильцы»: компания шпаны уважительно кивает мне и жестом приглашает во двор.

Мне явно туда, где на лавках, оставшихся от бог знает когда бывшего здесь уличного кинотеатра, собралась пёстрая компания человек из тридцати. Некоторых я знаю: вот Диана Эристави с пристроившимся у неё на коленях Роговым-Тимофеем, а также пара человек из сна Давида Ивановича. Эти сидят в центре, возле постеленной на лавку газеты, на которой стоит нехитрая снедь: неаккуратно открытая банка шпрот, хлеб, сало и дешёвое вино.

Лица остальных мне незнакомы, да и рассмотреть их практически невозможно: боковым зрением человека видно хорошо, но стоит приглядеться – и лицо будто расплывается, не давая на нём сконцентрироваться. Рядом с ближайшей подъездной дверью висит доска объявлений под стеклом, и я отмечаю в отражении, что не могу толком рассмотреть даже своё лицо. Позаботился архитектор о конфиденциальности участников, молодец.

Когда я подхожу ближе, Эристави жестом приглашает меня присесть в условный второй круг, но первым со мной заговаривает пожилой мужчина рядом с ней.

– Добрый день, молодой человек! Мы будем называть вас Сенсеем. У нас тут у всех позывные, кроме троих. Я Игнат Денисович. Это, – он показал на крепкого, наголо бритого здоровяка, – Михаил Викторович. А с Дианой Нодаровной вы знакомы.

– Очень приятно, – отвечаю я. – И с Тимофеем тоже знаком.

– Ах да, конечно! Товарищу Тимофею выражаю признательность за оказанную помощь в подготовке сновидения.

– Не стоит, не стоит, – мурлычет Тимофей с колен Эристави, – это всё вы, я лишь слегка стабилизировал.

«И запах рыбы жареной пустил из окон, – думаю я. – Мастер! О запахах всегда забывают».

– Господа, – нетерпеливо одёргивает товарищей Эристави, – не забывайте, зачем мы здесь. Сейчас не время отвлекаться.

– Давайте к делу, – вальяжно, но веско поддерживает Михаил Викторович.

– Я начну, – говорит Эристави. – Нам стало достоверно известно о начале разработки одним из филиалов «Фабрики снов» прототипа излучателя сновидений особой мощности. Рабочее название – вот не дай бог кто-то засмеётся! – «Царь-сонник». Планируемые характеристики установки таковы, что позволят охватить излучением небольшой город. То есть проект «Китеж» вполне может стать реальностью.

– Позвольте сразу поясню, – встревает Михаил Викторович, – что силовым методом решить вопрос не выйдет. Мы вообще не в курсе, где он физически разрабатывается. Раньше такого никогда не было, но вот, удалось на этот раз им, значит. Ни по каким признакам мы понять не можем, нигде ни перевозок никаких, ни, там, командировок сновидцев, или чтобы «Легион» куда-то подорвался. Чисто схоронились.

– Но то, что разработка ведётся, сомнению не подлежит, – продолжает Эристави. – Мы видели чертежи, Тимофей и другие специалисты подтвердили, что это не обманка. Наша задача – найти место разработки. А дальше… ну, видимо, разрушить.

– Что дальше, это и обсудим дальше, – подаёт голос Игнат Денисович. – Давайте сначала с этим разберёмся.

– Тут всё ясно, – отвечает Михаил Викторович. – Раз не можем подобраться наяву, надо копать сны руководства «Фабрики».

Вокруг с разных сторон поднимается ропот. Различить смысл одновременно произносимых слов сложно,