Какое «такое»? Люди привыкают к разным развлечениям. К театру, книгам, кино, интернету, телевидению…

– Не, Ром, это не такое привыкание. Сновидения эти ваши слишком синтетические. Вот обычные сны, они непредсказуемые, а тут у вас имеется гарантия нужного эффекта. Но если не остаётся места какому-то случаю, когда всё по сценарию – это уже как книга или кино. Хотя те могут не понравиться – да и отложишь в сторону, а сны ваши как алкоголь какой-то: если много выпить, то точно захмелеешь и за ещё одной потянешься.

– Наверно, вы правы. Люди ко всему синтетическому привыкают сильнее. К сахару, к наркотикам. Но так ли это страшно? От снов вес не наберёшь, здоровье не угробишь.

Вишневецкий взял Гончаренко под руку и потянул за собой, продолжая путь.

– Я думаю, очень страшно! Ведь чем сильнее привыкание, тем сложнее отвыкание, это закон известный.

– И почему вы об этом сейчас решили задуматься?

Они подошли к кофейне, и Вишневецкий жестом приостановил разговор. Оба взяли по стакану кофе: Вишневецкий без крышки, а Роман, привычный к утренним прогулкам с собакой, – с крышкой. На улице он наконец-то сделал первый за утро кофейный глоток. Горячая горечь.

– Так вот, Ром, – сказал Вишневецкий, – чего я задумался о том, как жить без искусственных снов… Не исключено, что с этим мы столкнёмся в самое ближайшее время. И вполне возможно, что для общества потеря синтетических сновидений станет нелёгким испытанием.

– Вот как? На что это вы намекаете, дядь Жень?

– Долго объяснять, Ром. Тебе есть с кем оставить Винта?

10

Двадцать восемь человек. Такое столпотворение в моём сне впервые. Сначала я думаю разместить всех на крыше, потом в курилке, но в итоге решаю, что для масштабного собрания нужно помещение побольше, и «нахожу» в административном корпусе чугунного завода маленький актовый зал, с олдскулинкой в виде портрета Ленина на стене и красными флагами за кулисами. Гости усаживаются в зале. Для пущей аутентичности я организую на сцене место для президиума – накрываю красным бархатом два больших стола, ставлю графин с водой и пару стаканов.

Публика собирается настолько разношёрстная, что даже не с чем это сравнить – ни на каком вокзале, ни на одном базаре не встретишь столько уникумов. Разнообразие географических широт и временных эпох впечатляет. Вот японский средневековый воин с глефой сидит по соседству с советским солдатом середины прошлого века и что-то втолковывает мужчине в блестящем экзоскелете. Викингскую воительницу не смущает соседство с шаолиньским монахом. Да что там земная география! В зале присутствуют эльфийская лучница, коренастый гном с клевцом, вампир и вампирша, волшебник в стимпанковских очках…

Почему они все так выглядят? Потому что во сне каждый может быть тем, кем хочет. А ещё потому, что сновидения, в которых им предстоит находиться ближайшее время, наверняка самые важные в их жизни, и сдерживать себя не хочется. Я таких людей называю персонажами. У Адолат подцепил словечко. Есть обычные люди, фоновые, а есть персонажи.

Наиболее странно в нашей компании смотрится человек в цивильном костюме, сидящий посередине первого ряда, да ещё, пожалуй, я, занимающий, по приглашению Рогова, место рядом с ним в президиуме. У меня внешность обычного парня с длинной шевелюрой и короткой, но густой бородкой – только чтобы не быть похожим на себя. Сам Рогов из кота Тимофея превратился в нелепого студента, героя старых комедий. Тот, кто с ним лично не знаком, в этом виде его не узнал бы.

– Дорогие товарищи, – начинает Рогов и стучит ручкой по графину, призывая к тишине, – прошу поприветствовать хозяина нашего сновидения, известного нам по позывному Сенсей!

Поддерживая атмосферу, присутствующие разражаются бурными и продолжительными аплодисментами.

– Между прочим, сновидение очень любопытное, и когда-нибудь я попрошу Сенсея провести по нему экскурсию – архитекторам будет особенно интересно. Но сейчас нам не стоит отвлекаться. Конечно, времени нам хватило бы, Сенсей тут с ним чудеса творит. Однако не нужно зря тратить силы, пригодятся ещё… Итак, в этом зале собрались сильнейшие сновидцы, так или иначе связанные с ЭРА либо вступившие с организацией во временный альянс для проведения операции по внедрению в спецсновидение Совета директоров «Фабрики снов». Подробности я опущу – вы все здесь неслучайно. В целях безопасности, на всякий случай, мы используем вместо имён позывные, а также соответствующие облики. Меня вы знаете как Тимофея. Могу назвать разве что одного из присутствующих – его уже много лет разыскивает ГСБ, ещё одно дело ничего не решает. Прошу любить и жаловать – Игнат Епифанцев. Мы его для краткости будем звать Тёркин.

Советский солдат встаёт и машет рукой. На спине у него висит пистолет-пулемёт Шпагина. В зале в очередной раз раздаются аплодисменты – сновидцы пока ещё не настроились на серьёзный лад.

«Сам напросился, – шепчет мне Рогов, – думаю, чтобы всё проконтролировать. Эристави очень настаивала».

Аплодисменты стихают, и Рогов-Тимофей продолжает речь:

– Теперь прошу слушать особенно внимательно! Переходим к плану операции. Цель нашей миссии – раскрыть место нахождения проекта «Царь-сонник». Для этого нам придётся проникнуть в служебное сновидение Совета директоров «Фабрики снов» и там получить требуемую информацию любой ценой.

К слову, как многие из вас знают, наши соратники сейчас действуют в реальности, атакуют системы связи «Фабрики» и нейтрализуют известных сновидцев. И в наших руках не только их результативность, но и, возможно, жизни. Поэтому прошу прослушать всё ещё раз даже тех, кто в курсе деталей.

Итак, мы разделимся на четыре группы в соответствии с онейрогномикой и опытом. Общее руководство операцией лежит на мне. Чтобы замести следы, мы пройдём через несколько сновидений, каждую группу по своему пути проведёт командир. В атакуемое сновидение мы проникнем в разных местах и, возможно, в разное время. У каждой группы будет свой план действий, на общем собрании мы это обсуждать не станем, командир посвятит в него членов своей группы в одном из промежуточных сновидений. Я буду командиром группы «Арктика», со мной идут Сенсей, товарищ Тридцатый и Туюсхан.

– Туйусхаан, – недовольно ворчит Голышев. Он сидит в центре всей группы, с боевым раскрасом на лице, в шубе, унтах и прочих северных штуках, в руке у него копьё, за спиной – лук и колчан. От шамана струится холодный туман, как будто его только что вынули из морозилки.

– Да, верно, – поправляется Рогов и продолжает: – Если у других групп есть возможность помочь моей, эта помощь