подбегаем мы, и вступают в рукопашную, где против Тимофея, японца с глефой и вампирши им мало что светит. Все трое движутся так быстро, что солдаты, вновь завладевшие оружием, не успевают толком прицелиться. Подбежав к месту битвы, Тридцатый и Туйусхаан не лезут в рукопашную, а открывают стрельбу. К ним присоединяются эльфийка с луком и Монтана с револьверами в каждой руке. Барабаны у револьверов Монтаны такого размера, что вмещают, наверно, патронов тридцать. Стимпанковский волшебник и человек в костюме воюют так же, как и я, трансформируя и изменяя пространство. Причём если результат действий волшебника виден по его движениям, то Некто (я услышал позывной человека в костюме) действует совершенно непонятным образом, просто бродя по полю битвы и уворачиваясь от нападающих.

Я повторяю трюк с волнением пространства, и он снова удаётся после удаления из уравнения нооформ. Однако результат намного хуже, чем в первый раз, – сновиденцами оказались не больше четверти солдат.

Количество – качество само по себе. Не помню, кто это сказал. Всё-таки преимущество защищающихся значительно, и вскоре мы начинаем нести потери: очередью из автомата защитникам удаётся сразить вампиршу, а прорвавшиеся в наш тыл солдаты с близкого расстояния расстреливают эльфийку и волшебника.

Я, помня приказ Тимофея, отделяю Туйусхаана от солдат стеной из бронированного стекла, но шаман, яростно вопя, топает ногой и протягивает руки в сторону врагов. Поднявшийся буран невероятной силы ломает мой хрупкий заслон, отбрасывает солдат и сбивает с ног всех, кто оказывается у него на пути. Убитые не исчезают из сна, как это обычно бывает, а остаются лежать там, где их настигает пуля или клинок. С нами всё ясно: мы работаем под снотворным, концентрацию которого в крови уменьшат, когда мы подадим сигнал «наружу» или если там заметят, что боец выключен. Защитникам же перекрывают выход наши – семёркам и более сильным сновидцам под силу замыкание человека во сне, не позволяющее проснуться даже тогда, когда они по всем показателям должны пробудиться.

Тимофей и японец, тоже попавшие под снежный шторм, отползают назад к нам. Таким образом, нападающие и защитники вынуждены перегруппироваться. Нас остаётся всего семеро, защитников – десятка два. Солдаты отступают к самому залу собраний, занимают оборону. Перед высокими дубовыми дверями появляются бетонные огневые точки – видно, они тоже кое-что умеют.

Буран Туйусхаана стихает. Он снова берётся за лук, потом, подумав, меняет на копьё. Сейчас или никогда. Все бегут вперёд, кроме меня и Некто. Я создаю густой туман прямо перед бетонными укреплениями, а человек в костюме – прожекторы позади нас, слепящие защитников.

Солдаты как раз готовятся открыть огонь, как из появившегося проёма в потолке выпрыгивают Хельга, блондинка с катаной и джедай. Больше никого – этот отряд понёс большие потери. Неожиданная атака оказывается настолько эффективной, что, подбежав к укреплениям, мы застаём на две трети уничтоженных защитников, причём световой меч джедая не останавливают даже бетонные стены. Схватку не пережила блондинка, но больше потерь мы не допускаем.

Тимофей подаёт знак остальным стоять, а сам медленно направляется к проёму. Я, оставаясь на месте, тоже осторожно прощупываю саму ткань сна, перебираю заложенные в него структурные элементы. Нам сейчас нужны верхние слои, то, что создавалось последним или вносилось после создания.

Я их вижу. Мины заложены под пол, в стенах, даже в потолке. Кричу: «Тимо!..»

Щёлк!

12

На следующий день после первого визита в мансарду, подаренную Иваном Куимовым, Гончаренко пригласил туда Адолат, Егора и Сержа. Как он сказал, «на серьёзный разговор». Встретившись утром в сквере возле «Фабрики снов», вся четвёрка, по предложению Романа, взяла такси и отправилась в кафе неподалёку от торгового центра в Одинцове. Там ребята не задержались, а, взяв напитки с собой, отправились дальше пешком.

– Слушай, Ром, – не вытерпел Егор, – это что же получается, ты так сделал сейчас, просто чтобы в поездке конечным пунктом стояла эта кафешка?

– Конспирешка, – добавил Серж.

Адолат посмотрела молча, но заинтересованно.

– Всё так, – ответил Гончаренко, – всё правда серьёзно.

Компания дошла до места, поднялась на лифте на двенадцатый этаж, а оттуда пешком по лестнице в мансарду. Роман открыл дверь и, впустив всех, закрыл на замок.

– Вэлком, камрадес! – Он расставил руки в стороны и прошёл на середину помещения.

Остальные, озабоченно оглядываясь по сторонам, последовали за ним. Роман вкратце передал им историю появления офиса и оборудования, закончив рассказ театральным откидыванием стенки уже разобранного ящика со словами:

– Его величество СТ-20!

На лицах друзей читался широкий спектр чувств: от замешательства до восторга, от озабоченности до недоверия, но это была явно не та реакция, на которую рассчитывал Гончаренко.

– Помните, мы как-то обсуждали, что неплохо было бы сколотить свою контору по созданию сновидений, чтобы клепать такие сны, как мы хотим?

– И, кажется, пришли к выводу, что без лицензии от государства это запрещено, – отозвалась Адолат.

– Сейчас мы можем создавать сны только для себя, но это ведь тоже неплохо, разве нет? И я думаю, что так будет не вечно, – продолжил Роман уже совсем серьёзно. Затем достал из кармана связку ключей и протянул остальным. – Я хочу, чтобы это было нашим общим местом. Приходите, когда хотите, со мной или без меня.

– Прямо дом на дереве, – улыбнулся Серж, – всегда о таком мечтал.

– Хорошее название, – одобрил Гончаренко.

– А у тебя там что в ящиках, кроме Стёпки? – спросил Егор, имея в виду СТ-20, и кивнул на коробки.

– Там, думаю, всё. Но давайте уже сменим локацию, – ответил Гончаренко.

Он жестом пригласил друзей на квадратную лоджию. Там уже лежали четыре кресла-мешка, что вызвало у них восторг. Внизу начинал просыпаться город. К запахам раннего утра примешивался аромат начавшей работу точки фастфуда парой этажей ниже.

А под крышей четыре человека говорили, переглядывались и размахивали руками, генерируя десятки идей, по большей части совершенно неосуществимых.

13

Одна из мин реагирует на приближение Тимофея, остальные детонируют следом. Не понимаю, не могу понять, что именно сейчас происходит, – сознание будто разрывается на части, оставаясь одновременно во сне, но вылетая и в межсонье, а частично, кажется, и вовсе в реальность.

Меня сковывает чем-то похожим на фиолетовый кисель межсонья и выбрасывает из сна, но не полностью – я как будто застрял на границе сновидения и онейровакуума. Сознание продолжает слоиться, сосредотачиваться на деталях всё сложнее, я с трудом цепляюсь