за мысль о том, что я сплю, что сплю именно здесь, что у меня есть миссия… Начинаю эту мысль сначала, снова и снова. Пробую шевелиться – тщетно. Я словно очень сильно пьян: мысли путаются, двигаться трудно. Уже никого больше не ощущаю, никого из моей группы. Зато начинаю чувствовать присутствие кого-то другого.

Несколько голосов пронизывают пространство то ли сна, то ли межсонья вокруг меня. Два? Или три? Спорят, ругаются, кричат. Знакомые голоса. Не опасные.

– Да я откуда знаю, что делать?

– Вытащим его?

– Как? Куда?

– У нас же тут нет рук, как мы его зацепим?

Может, я схожу с ума? Может быть, эта мина вызывает галлюцинации? Потому что это голоса Адолат и Егора. Но здесь они быть никак не могут.

– Не можем, конечно, – отвечает Егор моим мыслям.

Час от часу не легче. Новая загадка: я говорил вслух или Егор и вправду воображаемый?

– Ром, ну что ты как желторотик[8], нет же во сне никаких «вслух» и «про себя». Есть «тихо» и «громко», и всё.

Он прав. Я же это знаю. Это мне миной мозг разнесло.

– Вы откуда здесь?

– Да мы сами не поняли толком, – вклинивается Адолат, – мы в Дом на дереве пришли, потестить оборудование. Тебя-то не застанешь никак, а мы там часто тусим. Егор всё подключил уже в основном, осталось незнакомое. Ну и мы решили проверить этот, как его, Егор?

– Онейрофон, – пояснил тот, – позволяет посылать сигнал в сновидение.

– Ничего себе. – Я уже осознаю, что говорю вслух.

– Ой, да просто усилитель, – высказывается Егор, – если сон неглубокий, то и просто так можно докричаться. Но с онейрофоном не надо орать, так что удобно.

– А у нас там Серж на связи, – добавила Адолат и тут же затараторила: – В общем, мы решили поискать, кто сейчас спит. А в памяти аппарата ты единственный записан, и мы, в общем, решили внедриться. Только нам силы не хватает для такого, и Егор немного аппарат разогнал. И мы видим, как что-то происходит, битва какая-то. Но мы-то внутрь проникнуть не можем даже с помощью Стёпы, вроде и спим, но не во сне, а где-то в прихожке как будто. И тут взрыв, и вас всех швыряет в разные стороны.

– Но ты всё равно как бы внутри ещё, – добавляет Егор. – Наполовину в сновидении, а частично… даже не знаю, что это такое.

– Это межсонье. Потом расскажу.

– Так тебя вытащить? – волнуется Адолат.

– Нет, толкайте меня обратно!

И тут как будто из динамиков со всех сторон раздаётся голос Сержа:

– Заканчивайте там, Стёпа перегрелся.

Адолат и Егор начинают какие-то движения вокруг меня, но их усилия ни к чему не приводят.

– Не думайте «как». Думайте, что вам надо сделать. Вам надо втолкнуть меня назад. Отключите голову и толкайте! – подсказываю я.

– Всё, я вас вытаскиваю, Стёпа дымит! – надрывается Серж.

– Серёжа, ещё немного подожди! – ору я в ответ.

Наконец у ребят получается, я медленно возвращаюсь туда, откуда меня вышвырнуло. Я хочу попросить Адолат и Егора затолкать обратно остальных, но слышу, кажется впервые в жизни, ругательства Сержа, а мои друзья, потеряв поддержку онейрографа, исчезают из межсонья. Я же не только слышу Сержа, я вижу, как он бегает вокруг аппарата, выдирает провода, отключает какие-то рубильники. Чихает от дыма. Ого. Я видел Сержа. Я видел реальность из сновидения. Это невероятно. Но и очевидно тоже. Я мысленно вписываю вопрос об этом на воображаемый лист. И сразу ответ. Теперь нужно на время выкинуть это из головы, потому что я уже почти вернулся.

* * *

Падаю на пол и, тут же вскакивая, тащу за ноги назад Туйусхаана, оказавшегося ближайшим ко мне. Потом бросаюсь туда, где торчат руки Тимофея – того выбросило ногами вперёд. Откуда-то помню, что спасать надо в первую очередь командира. Тот, кто придумал это правило, всё верно рассудил: командир нужен, чтобы объединить отдельные элементы в рабочий механизм. Когда Тимофей валится на пол рядом со мной, я теряю концентрацию, будто в полуобмороке, и в каком-то тумане ощущаю, как Тимофей и Туйусхаан тянут обратно остальных, которые тоже присоединяются к процессу.

Когда я прихожу в себя, отряд уже в сборе. Но не весь, нас осталось восемь человек. Японец с глефой потерял связь со сновидением и теперь, видимо, плавает где-то в межсонье, в фиолетовом коконе.

Мы останавливаемся перед дверью в зал собраний. Чуть склонив голову набок, Некто с интересом смотрит на дверь – и та неожиданно взрывается внутрь себя, превращаясь в крошево из опилок, которые засыпают поле прошедшей битвы.

Держа оружие наготове, мы входим внутрь. Перед нами стоят трое членов Совета директоров «Фабрики снов» – Сергей Шкурей, Николай Маслов и Азамат Карамышев. Ещё один, коммерческий директор Елисей Козлов, будто ожидая чудесного спасения, смотрит в окно, где на почерневшее вечернее небо накатывают тёмно-серые облака. Управляющий директор Ярослав Мирошников в зале отсутствует.

– Приветствую, господа! – с деланым радушием обращается к вошедшим гендиректор Николай Маслов.

– Все господа в Париже, – отвечает Тимофей, – вы арестованы.

– Простите, а как это реализовывается, так сказать, технически? – интересуется Карамышев.

– Вы не сможете проснуться, пока мы не получим интересующие нас сведения.

– Кроме Маслова! – устрашающе рявкает Туйусхаан. – Маслов будет биться со мной!

Чуть побледневший гендиректор «Фабрики» переводит взгляд от шамана к Тимофею. Тот жестом тормозит Туйусхаана.

– Что вам нужно? – с трудом сохраняя спокойствие, спрашивает Маслов. – Я отвечу на ваши вопросы, только избавьте меня от этого персонажа.

– Отлично, господин Маслов, отлично. Присядем?

Тимофей подходит к большому овальному столу, приготовленному для презентации, и жестом приглашает к нему директоров. Маслов, Шкурей и Карамышев садятся напротив, Козлов остаётся на месте.

– Итак, – начинает допрос Тимофей, – мне нужны всего лишь некоторые сведения. Скажите для начала, когда вы собирались запустить проект «Правь»?

– Нет никакого проекта «Правь», – ровно отвечает Маслов. – Это всё выдумки ЭРА.

– Ах, вот как… Значит, вместо сотрудничества вы предпочитаете отрицать очевидные факты? Господин шаман!..

– Постойте! Мы никогда запуск не планировали. Это чисто теоретический проект. Для внутреннего использования. Ну правда, вам неинтересно будет… Этот проект показывают некоторым сотрудникам – для проверки на адекватность, скажем так. Что станет