недоумение вызвала встреча Гончаренко с Иваном Куимовым, которого Евгений Маркович быстро определил как бывшего, а то и практикующего, уголовника.

– Три месяца всего прошло после инцидента, Ром. Надо быть осмотрительнее. Вряд ли про тебя совсем забыли. – И дядя Женя так обвёл глазами улицу, будто за каждым углом притаился агент «Легиона» или СБС. Что совсем не вязалось с залитым безмятежным апрельским солнцем городским пейзажем.

– Я понимаю, дядь Жень, – в третий раз пояснил Гончаренко, – но это необходимо. Мне пригодится его помощь.

– А наши на что? – немного обиженно спросил Вишневецкий.

– Я же объяснил вам, что помог ему просто так. А теперь хочу, чтобы он сделал что-то для меня, чтобы быть в расчёте. Теперь ведь он как джинн из лампы – пока желание не исполнит, никуда не денется.

– А нельзя его как-нибудь… обратно… в бутылку?

– Да всё уж, дядь Жень. Я уже придумал всё. Воспользуюсь его услугами, чтобы на вашу базу приехать, когда начнётся.

– Может, всё же наши ребята помогут? Надёжнее ведь.

– Это с одной стороны. А с другой, Куимов – человек в узких кругах известный, и моя связь с ним может означать, что не устоял сновидец перед искушением немного подзаработать. Отвлечение такое для «Легиона».

– Наверно, прав ты, Ром. Это я от нервов, – покачал головой дядя Женя.

Само собой, целенаправленно Роман с Куимовым связываться не собирался. Но, как педагог (хоть и бывший, коих, как известно, не бывает), не смог ему отказать, когда в беду попала его девятилетняя дочь. Девочка пропала неделю назад по пути из школы домой, а поиски по официальным и неофициальным каналам никаких результатов не дали. Тогда отчаявшийся отец обратился к Роману.

В комнате у Насти Куимовой Гончаренко обнаружил довольно продвинутую модель сонника – немногие взрослые могли бы себе такой позволить. Он связался с Антоном, и тот подсказал, как выудить из прибора данные о маркерах, функцией сохранять которые тот, к счастью, обладал.

Уже за полночь Роман уснул у Куимова в доме, возле довольно безвкусного камина. Настино сновидение в онейросфере удалось найти быстро. К счастью для неё и для её отца, девочка переживала во сне последние события. Как какие-то мужчины подъезжают к ней на чёрном внедорожнике. Как представляются знакомыми отца. Как приводят её на девятнадцатый этаж незнакомой высотки. Впрочем, эти детали ни о чём не говорили – домами, похожими на тот, куда поднялась Настя вместе с похитителями, были застроены все подступы к Москве.

Но когда Роман после пробуждения описал одного из пассажиров автомобиля – высокого крепкого брюнета с дредами, бородой и татуировкой на шее, – Куимов вскочил, схватил телефон и велел абоненту «собрать ребят и быстро ко мне».

Девочка вернулась домой под утро. Больше никаких подробностей этой истории Роман не знал и знать не хотел. Куимов позвонил ему ближе к полудню, благодарил, вечером приехал ещё раз и снова рассыпался в благодарностях, попытался вручить конверт с деньгами, от которого Роман отказался, как и от обещания купить ему квартиру или автомобиль – заметно это слишком. В итоге Куимов пообещал Гончаренко «помочь чем угодно, когда будет нужно». Роман правом неожиданности сразу пользоваться не стал, отложив исполнение желаний на потом.

Теперь время пришло – его помощь окажется кстати.

– Ох, Ром, что-то назревает, не иначе, – немного помолчав, вздохнул Вишневецкий.

– Дядь Жень, вы же наверняка в курсе происходящего, так ведь?

– Ну, кое-что мне известно. И глаза есть – вижу, что милиции на улицах побольше стало, что транспорт их ездит по ночам туда-сюда. Но по-гундеть-то я имею право? По-стариковски?

– Гундите, конечно, дядь Жень. Про Зотова-то слышали?

– Да. В новостях фамилия не проскакивала, но сам факт побега просочился. И ребята, конечно, сообщили.

– О, в ребятах ваших я никогда не сомневался!

Роман с облегчением подумал о том, что Зотов наконец-то в безопасности. А ещё о том, что будет, когда вскроется, что вопрос на том листке Зотов зачеркнул-таки слева направо.

* * *

Благодарность Ивана Куимова, как выяснилось, не знала границ. Гончаренко, разумеется, понимал, что материальные и прочие возможности, разве что кроме сновидческих, у него самого, по сравнению с недавним знакомым, скромнее. И вместе с тем опасался, что граница у благодарности Куимова всё же существует и что просьба Романа вполне может за неё выходить.

Куимов сперва застыл, уставившись в одну точку, когда Роман озвучил список того, что хотел бы получить в качестве благодарности за спасение Насти вместо машины, квартиры или денег, которые неделю назад дядя Ваня порывался ему вручить.

– Да не, нормально! Ты правильно решил, земляк. – В последнее время Куимов сильно проникся к Роману, позабыв, что ещё недавно они были на «вы». – Что быстро приходит, быстро и уходит. Надо вкладываться в дело. А деньги или даже недвижимость – это мёртвый груз. Всё реализуем. Я чего молчал-то, я же не раздумывал, соглашаться или нет, ты не подумай. Я думал, где что достать. Сложно, но можно. И чтобы ты понял, ещё раз: мне не жалко. Я тебе очень благодарен, Ромка. Если бы не ты, всё было бы капец как плохо.

Ещё через пару недель человек Куимова вручил Роману документы на аренду небольшого офисного помещения на мансардном этаже торгового центра в Одинцове и ключи от него. Договор на 10 лет, сумма символическая, заключён Гончаренко с неким ООО «Микадо». Роман отправился на осмотр в тот же день. Офис оказался наскоро отремонтированным после прежних арендаторов и включал, на ещё неопытный взгляд Гончаренко, всё необходимое: две приличные рабочие зоны, а также маленькую кухню, туалет, даже душевую кабину и, что особенно приятно, небольшую лоджию. Но всё же главное, за чем Роман стремился сюда почти бегом, нашлось в одном из рабочих кабинетов. Там было сложено несколько коробок и ящиков. Он открыл крышку самого большого ящика и увидел проглядывающую сквозь десяток слоёв пупырки блестящую верхушку онейрографа.

6

Когда Зотов пропал, Роман всерьёз беспокоился о его судьбе, ведь подпольные эксперименты могли положить конец карьере Ярослава Николаевича на «Фабрике». А то и вовсе закончиться реальным сроком. Потом, после организованного для него побега, Зотов невольно перешёл на нелегальное положение. И это тоже не уменьшало беспокойства. Гончаренко даже не мог решить для себя, что хуже – тюрьма или жизнь в бегах, хотя Вишневецкий убеждал его в явных преимуществах последнего.